Критерии оценки
Актуальность:
Грамотность:
Стиль:
Комментариев:
0
Рейтинг статьи:
0

Ваши комментарии и оценки формируют рейтинг публикации. Лучшая публикация попадает в ТОР и это дает возможность автору стать экспертом сайта.

Внимание!
Автор самостоятельно размещает свои материалы на нашем сайте и несет за их достоверность полную ответственность. Редакция не всегда разделяет мнение автора.

Live
Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Ирина Русенко 29.05 10:35 — комментирует статью Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Гость Из Будущего 26.05 05:02 — комментирует статью Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Свобода слова по-еврореформаторски: неугодные СМИ закрыть, инакомыслие…
Ирина Русенко 22.05 15:31 — комментирует статью Свобода слова по-еврореформаторски: неугодные СМИ закрыть, инакомыслие…
Прозрение Европы,  или Новые горизонты демократии по-украински
Ирина Русенко 18.05 15:58 — комментирует статью Прозрение Европы, или Новые горизонты демократии по-украински
Прозрение Европы,  или Новые горизонты демократии по-украински
Ирина Русенко 18.05 15:57 — комментирует статью Прозрение Европы, или Новые горизонты демократии по-украински
По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
Ирина Русенко 18.05 15:45 — комментирует статью По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
Ирина Русенко 18.05 15:43 — комментирует статью По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
С Праздником Светлой Пасхи!
Борис Борисович Рогозин 17.05 16:03 — комментирует статью С Праздником Светлой Пасхи!
С Праздником Светлой Пасхи!
Борис Борисович Рогозин 17.05 16:02 — комментирует статью С Праздником Светлой Пасхи!
Виктор Медведчук: Прорыв украинских товаропроизводителей на Запад так и не…
Гость Из Будущего 12.05 15:13 — комментирует новость Виктор Медведчук: Прорыв украинских товаропроизводителей на Запад так и не…
В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Алекс Короткий 10.05 23:31 — комментирует новость В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Алекс Короткий 10.05 23:21 — комментирует статью Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Кабмин утвердил перечень объектов большой приватизации на 21,3 млрд грн…
Таїсія Попович 10.05 23:14 — комментирует новость Кабмин утвердил перечень объектов большой приватизации на 21,3 млрд грн…
В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Таїсія Попович 10.05 22:11 — комментирует новость В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
В. Медведчук: Надругательство над подвигом воинов-освободителей стало в…
Таїсія Попович 10.05 22:08 — комментирует новость В. Медведчук: Надругательство над подвигом воинов-освободителей стало в…
Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Саша Жук 10.05 15:21 — комментирует статью Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Американский штат признал Голодомор геноцидом украинского народа
Таїсія Попович 10.05 14:49 — комментирует новость Американский штат признал Голодомор геноцидом украинского народа
Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Таїсія Попович 10.05 14:48 — комментирует новость Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Таїсія Попович 10.05 14:18 — комментирует новость Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
С днем Великой Победы!
Таїсія Попович 10.05 14:14 — комментирует статью С днем Великой Победы!
Интервью

Полный текст интервью Виктора Медведчука телеканалу NewsOne

Полный текст интервью Виктора Медведчука телеканалу NewsOne

Вячеслав Пиховшек: Добрый день, Виктор Владимирович.

Диана Панченко: Здравствуйте.

Виктор Медведчук: Добрый вечер.

Диана Панченко: Вас пригласили в партию "За життя", вы это приглашение приняли. Можно ли считать, что для вас это новый этап в публичной украинской политике, и какую цель вы сейчас перед собой ставите?

Виктор Медведчук: Ну, безусловно, это новый этап в политической деятельности моей, потому что до этого я был представителем Общественного движения "Украинский выбор", которое я создал в 2012 году, и умышленно не хотел входить ни в какие партии. Сегодня это новый этап, и я с огромной благодарностью встретил это предложение и согласился с ним, потому что считаю, что партия "За життя" — это та партия, где я могу не просто найти свое место, но и реализовать те чаяния, ту последовательную и принципиальную позицию, которую я отстаиваю многие годы, начиная с конца 1990-х, продолжая в 2000-х. И думаю, что все то, что я делаю, будет в помощь партии и партия сможет помочь мне реализовать это.

Вячеслав Пиховшек: Я вот прочитал ваше интервью "Стране.ua", и там задают вот этот довольно сакраментальный вопрос: "А как насчет вас, собираетесь ли вы участвовать в президентских выборах?". Ваш ответ: "Я человек командный", и дальше очень важное слово — "Сегодня у меня нет желания пробовать себя в амплуа кандидата в президенты". Люди не могут без политического лидера. Люди хотят воплощения мечты, за кого голосовать. Тот человек, который может поменять курс страны, на самом деле об этом ваши тексты практически все — поменять курс страны. Могут ли люди рассчитывать на то, что таким лидером окажется Виктор Медведчук?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я хочу сказать, что, когда я отвечал (хотя вы и сделали акцент на определенных фразах), я не вкладывал двойной смысл в этот ответ. Я действительно реально отвечал. Когда мне задали этот вопрос, я сказал, что у меня сегодня нет желания использовать себя или попробовать себя в этом амплуа. Я могу повторить это и сегодня. Почему? Потому что сегодня есть достаточное количество лидеров (в том числе и в партии "За життя", и в тех партиях, по поводу которых сегодня идут разговоры, и это освещается в средствах массовой информации в плане объединения), которые могли бы представлять в будущем Юго-Восток нашей страны, которые бы могли представлять русскоязычное население. И поэтому вопрос не в лидерстве, а вопрос в идеологии, вопрос в программе, и вопрос в конкретных действиях. Смогут ли сегодня эти силы в случае объединения или силы, которые буду самостоятельно выступать завтра (то, что они делают и сегодня) — это и "Оппозиционный блок", и партия "За життя", — реализовать те чаяния и интересы людей, о которых мы сегодня говорим? А лидерство, оно, если имеет место, оно обязательно проявится. И потом не это главное, а главное то, что мы вместе сможем сделать. А кто это будет воплощать в результате этих действий — необходимо определяться, конечно же, где-то в декабре месяце, перед тем как начнется президентская избирательная кампания. Более того, в этом интервью я сказал, кого я вижу в этой ипостаси. Я назвал лидера партии "За життя" господина Рабиновича, я действительно так считаю. Более того, если у нас будет объединение, появятся еще дополнительные кандидатуры, которые, на мой взгляд, могут реально претендовать на лидерство, как вы выразились, в том числе и во время президентской гонки.

Диана Панченко: Согласно информации инсайдеров, Виктор Медведчук "играет важную закулисную роль посредника в переговорном процессе оппозиции по выдвижению единого кандидата в президенты". Об этом идет речь в материале для Atlantic Council украинского журналиста Николая Воробьева. Правда ли это и как именно вы влияете на этот процесс?

Виктор Медведчук: Ну, во-первых, это не закулисная игра, не закулисная работа и не закулисная подготовка. Я открыто занимаюсь этим вопросом, как и многие другие представители партий, о которых мы уже говорили — "Оппозиционный блок" и "За життя" — для того, чтобы объединить наши усилия, и я сказал цель этого объединения. Более того, я неоднократно в своих последних интервью об этом говорю. Я не говорю о том, что есть результаты в этом процессе объединения, которые бы могли быть уже видны, но этот процесс идет, и поэтому здесь важна роль всех, кто участвует, всех представителей этих двух политических сил (а я могу раскрыть немного, скажем, не тайну, а то, что происходит в ходе этих публичных переговоров — о том, что речь может идти еще о нескольких общественных организациях и объединениях). В первую очередь это, естественно, "Украинский выбор". Я бы не сказал, что у нас есть то, что мешает. Мы сегодня идем по пути согласования, и вы знаете, что этот процесс официально на днях начался, когда мы услышали и позицию партии "За життя", и позицию "Оппозиционного блока" о том, что они готовы к таким переговорам. Сегодня главное — это сосредоточиться на том, чтобы найти этот общий консенсус. А я его вижу в идеологии этого объединения, я его вижу в программных задачах, а уже потом амбиции отдельных лидеров, амбиции лиц, которые будут представлять на президентских выборах и, конечно же, в будущем на парламентских и далее это стратегическое объединение — на местных выборах.

Вячеслав Пиховшек: Виктор Владимирович, вчерашняя позиция Сергея Левочкина в отношении там… первые какие-то слова сказаны позитивные о партии "За життя" показывают, что какие-то объединительные усилия дают… ваши уже дают какой-то результат. Видите ли вы среди сил, которые мешают этому, среди оппонирующей вам политической силы ту же "партию войны", как бы ее ни определить — Порошенко, Аваков и другие — и американцев?

Виктор Медведчук: Ну, безусловно, это будет принято в штыки и уже принимается в штыки сам процесс объединения, который раньше был как бы на бумаге в прогнозах отдельных журналистов и отдельных экспертов, а сегодня это реально началось через публичные призывы объединиться. Конечно же, этому будут противостоять очень многие. И "партия войны", и многие политические силы, которые сегодня борются на другом спектре электоральном. Это те партии, которые сегодня представлены в парламенте. Это партии, которые тоже считают себя оппозицией, как они называют себя, "демократической", но они только называют себя "демократической". И всем им это не будет подходить, потому что они хорошо понимают, что если объединятся две такие партии в единое политическое и общественное объединение, то это будет серьезный вызов для всех остальных. Почему? Потому что в данной ситуации те, которые сегодня ведут эти переговоры, они хорошо понимают (и я не напрасно сказал), ради чего они ведутся. Это — представлять интересы Юго-Востока и русскоязычного населения. Сегодня, по подсчетам всех социологических центров, это примерно 30‒35% населения. И если это объединение в будущем (а это ресурс двух партий) сможет сплотить сегодня этот электорат, а это можно сделать только после того, как будет продемонстрировано, что те, кто объединяется в политическое объединение, представляют их интересы. Эти люди, если поверят этому объединению, то это будет серьезная сила, с которой придется считаться всем: и власти, и "партии войны" как во власти, так и вне власти, и всем другим, которые именуют себя якобы демократической оппозицией.

Диана Панченко: Вы сказали, что не видите себя в амплуа кандидата в президенты. Видите ли вы себя депутатом парламента, и как вы думаете, какой может быть реакция ваших коллег?

Вячеслав Пиховшек: Я могу открыть небольшую тайну — они боятся Медведчука на самом деле.

Виктор Медведчук: А реакция уже известна сегодня, и даже без моих заявлений, касающихся использования меня в таком амплуа в президентской гонке или, допустим, парламентской. Естественно, если я сегодня принял приглашение и вступил в партию "За життя", то задачей любой партии является именно попадание во власть, в данном случае в парламент. Поэтому реакцию можно предположить, потому что у меня была всегда и остается принципиальная и последовательная позиция в тех вопросах, которые, на мой взгляд, являются кардинальными для Украины, которые вызывают ажиотаж у многих наших оппонентов. Вот когда в 2012 году я создавал Общественное движение "Украинский выбор" и все думали, что это партия (кстати, до сих пор многие думают, что это партия, хотя это общественная организация), мы тогда поставили задачу популяризации идей определенных в обществе. И мне никто не верил, что я не буду участвовать в выборах 2012 года. А такой задачи не ставилось, потому что я считал, что эти идеи должны сегодня войти в почву сознания, в почву отношения людей и разъяснить им правильно, какое будущее ждет Украину. Сегодня, когда я официально, публично согласился войти в партию "За життя", естественно, что стоит вопрос моего вхождения в парламент, если партия этого добьется. А я думаю, что она этого сможет достичь, этого результата, а тем более в составе политического объединения, которое тоже, безусловно, будет представлено в парламенте.

Диана Панченко: Тем не менее вас называют самым "демонизированным" украинским политиком. Как вы думаете, почему так получилось?

Виктор Медведчук: Вы знаете, а я никак себе не отвечаю, и я даже не анализирую вот эти названия — "серый кардинал", "демонический образ" или еще разная терминология, которая применяется по отношению ко мне из космической жизни. Дело в том, что кто-то рисует что-то для себя и пытается так представить. Кто-то просто завидует. Кто-то просто пытается таким образом бросить какую-то тень, как он считает или как они считают, негативного свойства. Но это все абсолютная чепуха, поэтому, во-первых, я не собираюсь это анализировать, во-вторых, я твердо знаю, чего хочу, я знаю, как этого достичь, и я буду это делать.

Вячеслав Пиховшек: Вопрос, который касается "мирного плана Медведчука". Этот уже термин разошелся, люди это цитируют. Вы говорили об этом несколько раз, в двух программах телевидения России — на "Россия-24" вы говорили об этом и на телеканале "112". Речь идет о применении принципов автономии, которые заложены в Конституции Украины, применительно к Крыму, в отношении как базы, я так понимаю, как площадки для диалога с людьми на неподконтрольных территориях. Сами вы как политик считаете реальным этот план? Что для этого необходимо, какие политические условия, чтобы его из плана превратить в жизнь?

Виктор Медведчук: Вы знаете, во многих беседах, которые я веду, в том числе не только в Украине, но и с представителями, руководством непризнанных республик — c Донецком, и даже в Москве — мне говорят: ну, это что-то из области фантастики. Я так не считаю. Я не считаю, что это из области фантастики, потому что, если мы сегодня (я имею в виду Украину, власть и граждан Украины) хотим первое — прекратить боевые действия на Донбассе и установить мир, а этого хотят сегодня в районе 70‒80% всего населения страны по всем социологическим исследованиям, проведенным в 2017‒2018 годах, — то мы должны искать пути выхода из этой ситуации. Да, есть Минские соглашения. Они в некоторой части являются обобщающими и абстрактными, их надо конкретизировать. Причем их можно было реализовать в 2015‒2016 году. Сегодня с учетом того, что прошло время, обостряется ситуация, идет критика этих Минских соглашений, их надо развивать в другом контексте. Когда я говорю о мирном плане на Донбассе, я предполагаю, что можно договориться о том, чтобы убедить людей, которые сегодня проживают, работают на неподконтрольных территориях, вернуться в состав Украины на условиях широкой автономии, которую им необходимо предоставить на основании действующего законодательства и, естественно, внесения изменений в Конституцию. Потому что это то, что может непосредственно убедить этих людей, с учетом обеспечения их безопасности, управления этими территориями в будущем через парламент автономии, через правительство автономии, через те ведомства, которые будут там созданы, для того чтобы с одной стороны их жизнь была более самостоятельна, но с другой стороны, они будут гарантированы киевской властью и будут входить в состав Украины. Разве это не цель — вернуть людей, и вернуть территории, и восстановить территориальную целостность? И я не понимаю, почему так называемые патриоты сегодня выскакивают из штанов, бьют себя в грудь и кричат: "Никаких Минских соглашений, никаких уступок, ибо это капитуляция". Капитуляция в чем? В том, чтобы вернуть людей? Вернуть территории с предприятиями, заводами и фабриками, которые представляют 18% индустриального потенциала Украины? Вернуть поступления в бюджет, вернуть зарплаты и заработки для людей, вернуть бизнес, который сегодня прозябает на этих территориях? Это капитуляция? А я считаю, это большой выигрыш для страны и для людей.

Вячеслав Пиховшек: У меня в руках подборка публикаций самого разного рода — итальянские, польские, американские, французские СМИ… Все эти публикации, если попытаться обобщить каким-то одним предложением — это по поводу ваших возможностей переговоров с официальной Москвой и в особенности с президентом России Владимиром Путиным. Куча передергиваний, куча ошибок в этих статьях, но все признают одно — что только Медведчук может разговаривать на самом деле. С другой стороны, во всех интервью, которые вы давали, фигурирует один и тот же вопрос — якобы с непризнанными республиками разговаривать не надо, потому что ими чуть ли не в ручном режиме управляет сама Москва. Как в реальности обстоит дело? Я это связываю с еще двумя вашими интервью, в которых было сказано — и на "112" канале, и в интервью ВВС — вы говорите при этом о Порошенко: "Политическая воля у него есть, ресурсов у него нет". В нескольких текстах это проходит красной линией. Значит, дело заключается в том, чтобы в Украине рано или поздно появилась не только политическая воля, но и политический ресурс, и тогда будет работать ваш контакт с Путиным?

Виктор Медведчук: Обязательно. Я хочу сказать больше того: вот эти все ухмылки или заявления такого стратегического якобы характера по поводу того, что зачем с ними разговаривать, надо разговаривать с Москвой, а если быть точным — с Кремлем, а еще более точным — с президентом России, господином Путиным, — это все примитивная оценка происходящего. Почему? Потому что (ну давайте возьмем позицию господина Путина) Путин считает, что Донбасс — это территория Украины. Это официальная позиция России. Так считает МИД России, так считает Путин, который неоднократно это публично заявлял. Правильно. Вторая позиция, которую постоянно излагает господин Путин и которую мы видим по его поведению, ведь Россия признала Южную Осетию и Абхазию, их независимость. Но Россия с 2014-го за четыре года не признала независимость, несмотря на то, что она была проголосована на так называемом референдуме 11 мая 2014 года. Значит, есть позиция России по этому поводу? Есть. С другой стороны, мы видим наших ультрапатриотов или тех, которые рядятся в патриоты. Они постоянно выступают: "Да нет, это все зависит от Кремля, это только решает Путин". Ну, если решает Путин, то почему же вы против прямых переговоров, почему же вы критикуете сегодня всех, кто вступает в эти переговоры и желает при этом соблюсти интересы Украины и украинского народа? С другой стороны, мы говорим по поводу Донецка и Луганска. Извините, но там же живут граждане Украины. Или мы уже не признаем их гражданами Украины? Или те патриоты, которые сегодня выскакивают из штанов, считая, что это другие, что это не наши граждане — так почему мы с ними не должны вести переговоры? Говорят: "Это фейковые руководители, которые сегодня возглавляют эти неконтролируемые территории". Фейковые — может быть, но они руководители, и с ними надо говорить. Более того, у меня есть огромный опыт разговоров с ними и положительного результата именно для Украины в вопросах освобождения людей. Сотни людей были освобождены именно в результате этих прямых переговоров. Влияет Москва? Конечно, влияет, но при любом влиянии надо разговаривать с людьми, тем более что они — граждане Украины.

Диана Панченко: Сейчас в Украине с визитом Курт Волкер. Как-то в интервью вы говорили о том, что он фактически провалил переговоры по Донбассу. Тем не менее вот вчера в интервью DW он заявил: "Я думаю, что россияне, судя по всему, решили, что в настоящий момент не будут предпринимать новых попыток мирного урегулирования, а будут ждать результатов выборов в Украине в следующем году". Действительно, в России сейчас нацелены на то, чтобы ждать выборов? Что думаете об этом заявлении?

Вячеслав Пиховшек: Хочу напомнить нашим зрителям, что мандат Волкера предусматривал посредничество в этих переговорах на самом деле…

Виктор Медведчук: Знаете, я хочу сказать, что у меня специфическое отношение к этому представителю Госдепа Соединенных Штатов Америки. Не потому, что я так отношусь вообще к Соединенным Штатам и Госдепу в частности, а в первую очередь потому, что этот человек проявил себя как такой, который, на мой взгляд, категорически не может участвовать ни в каких переговорах. Человек, который выступает в роли посредника (а ведь он не представляет ни одну из сторон, он не представляет Украину, он не представляет Донецк и Луганск, он не представляет Москву — он представляет Госдеп), должен использовать посреднические усилия через помощника президента РФ господина Суркова, до чего-то договориться в отношении Донбасса. И когда он высказывает свою позицию, занимая крайнюю, причем радикальную позицию одной стороны, то к нему отношение возникает специфическое. То есть уже есть недоверие к тому, кто пытается посреднически помочь этому процессу. И в этой ситуации я неоднократно критиковал господина Волкера, и я считаю, что серьезно относиться к его словам нельзя. Это вообще пагубно для характера самого процесса мирного урегулирования на Донбассе. Более того, это его последнее заявление означает только одно, что он не владеет вопросом, не хочет им владеть и продолжает пиариться, пиарить свою личность, свое амплуа. Ни больше, ни меньше. Я хочу сказать, что переговоры продолжаются, и они идут не только в Минске, они идут и в Москве. Переговоры продолжаются по освобождению лиц как с одной, так и с другой стороны линии соприкосновения. Переговоры продолжаются в Москве и в Киеве по вопросу освобождения сегодня украинцев, которые содержатся под стражей в России, и, наоборот, россиян, которые содержатся в Украине. Поэтому подобные пустые, необоснованные заявления господина Волкера я бы воспринимал как пиар и не более.

Диана Панченко: Продолжаются ли переговоры по линии Сурков — Волкер и, может быть, вам известно или неизвестно, собирается ли Волкер встретиться с Сурковым после визита в Украину?

Виктор Медведчук: Я вам хочу сказать о том, что последние переговоры этих двух лиц были, если мне не изменяет память, в январе 2018 года. После этого такой переговорный процесс не продолжался, сегодня он не продолжается, хотя я читал заявление МИД России о том, что такая встреча может быть. Но я бы не стал рассчитывать на какие-то сдвиги в результате такой встречи, где есть человек, который занимается самопиаром, а не реальными договоренностями, которые бы могли помочь урегулировать ситуацию на Донбассе.

Вячеслав Пиховшек: Вы находитесь в таком уникальном положении, при котором вы можете разговаривать, и вас слышит президент РФ Владимир Путин. Вы можете разговаривать, и надеемся, что вас слышит человек, который является президентом Украины — Петр Порошенко. Вы сказали о политической воле и ресурсе. Даже если такие люди говорят, что нужны прямые переговоры, например, Москва все решает. Но почему он тогда не решает с Москвой?

Виктор Медведчук: Вы знаете, есть определенные сложности в этих отношениях… Вот вы сослались на мое интервью. Когда я его давал, я был категорически уверен в своей правоте. Я и сегодня уверен в том, что даже при большом желании господина Порошенко, президента Украины, сегодня сделать что-то в условиях отсутствия политического ресурса он не может. Более того, у него сегодня этот политический ресурс еще меньше, чем тогда, когда я давал интервью, которое вы цитировали. Почему? Сегодня это связано с избирательной кампанией, которая, как бы мы ни хотели, хоть и начинается 30 декабря текущего года, но она уже началась. И кандидаты, которые претендуют на самую высокую должность в Украине, начали работать. В том числе, естественно, это касается и господина Порошенко. Поэтому в этой ситуации, когда занимается позиция классически русофобская, когда позиция, которая сегодня проявляется, является радикально антироссийской, очень сложно говорить по поводу того, каким образом реализовывать мирные инициативы и при этом задействовать ресурс той же Москвы, найти общий язык и общий знаменатель с представителями Донецка и Луганска и добиться того, о чем мы сейчас говорим. Это действительно во много раз сложнее, чем было несколько месяцев назад, сложнее, чем это было год, два или три назад. Но те, кто действительно хочет, чтоб мы вернули людей и территории (в данном случае Донбасс), они должны продолжать это делать. Если мы не будем этого делать сегодня, у нас ничего не получится завтра, даже в случае смены власти в 2019 году, когда пройдут президентская и парламентская кампании.

Диана Панченко: Все-таки по поводу отношений Украины и России. Несмотря на антироссийские заявления, Россия остается нашим самым большим торговым партнером, самым большим инвестором. Кроме того, много информации о российском бизнесе господина президента Порошенко. Что вы знаете, что можете нам рассказать о личных отношениях президента России и президента Украины? Существуют ли непубличные разговоры, о которых мы не знаем? Те разговоры, о которых отчитываются пресс-службы глав стран, — это все общение или есть еще какое-то? Каков на самом деле характер отношений между этими двумя людьми?

Виктор Медведчук: Ну, к сожалению, я здесь не могу претендовать на какие-либо сенсации по одной простой причине. Может быть, что-то и происходит, чего я не знаю, но все-таки мне кажется, что я владею достаточно ситуацией, которая сложилась. Да, действительно, контакты между президентами России и Украины происходят, но они происходят в открытой публичной сфере, о которой вы знаете. И эти контакты заключаются, во-первых, в связи с освобождением тех или иных лиц, вопросами… отдельными вопросами урегулирования тех конфликтов и напряженностей, которые возникают на линии соприкосновения. И надо объективно отметить, что вот разговоры о российском бизнесе господина Порошенко, они явно преувеличены. Потому что, действительно, об этом все знают, есть Липецкая фабрика, которая не работает, на которую наложен арест и на средства, и есть претензии налоговых органов России. И сегодня это не тот объект, который может подпадать под бизнес. По поводу каких-либо других проектов, бизнес-проектов в России господина Порошенко я не знаю. Я думаю, что если я не знаю, то вряд ли кто-то еще об этом знает. Поэтому здесь надо объективно отражать ситуацию, ту, которая сложилась. Я еще раз хочу повторить, что началась избирательная кампания и использоваться будет даже то, о чем уже забыли. Но при этом при всем я, например, не разделяю позицию того же Порошенко в части того, что он занимает такую радикальную, на мой взгляд, русофобскую, радикально антироссийскую позицию. Потому что как бы там ни было, а страна, которая именуется сегодня Россией и с которой Украина имеет 2 200 км границ, тот кризис, который существует в наших отношениях сегодня, он должен все равно кануть в Лету. И вы абсолютно правильно сказали о том, что сегодня самый больший экспорт из Украины именно в Россию, и он составляет 8% среди всех стран мира. И самый большой импорт из всех стран мира — это из России, это 15%.

Диана Панченко: И увеличивается.

Виктор Медведчук: Это результаты 2018 года. Это данные Госкомстата за 7 месяцев. Я еще могу продолжить дальше о том, насколько наши социально-экономические отношения связаны, между Россией и Украиной. И позиция, о которой я говорил — русофобская, — она вредит тому, что мы можем получить в интересах государства Украины и украинского народа.

Диана Панченко: Вы знаете аргумент "Россия аннексировала Крым". По поводу того, что вы говорите, что нам придется когда-то выстраивать отношения, контраргумент — Россия аннексировала Крым.

Виктор Медведчук: Я вам хочу сказать: подобные реплики могут иметь место, и они есть. Я могу вам сказать, что Крым, согласно действующему законодательству и Конституции, — это Украина. Де-юре это Украина, а де-факто это, к сожалению, Россия. Хотим мы с этим считаться, не хотим, но по факту это обстоит именно так. Да, у нас есть за что и какие высказывать претензии в адрес России. Но при этом мы должны понимать, что если мы исходим из того, что от России зависит многое, то мы должны идти по пути, чтобы вот это многое реализовать в интересах Украины. Это многое на сегодняшний день — и в экономике, и в социальной сфере, и главное — в политической сфере, когда речь идет о Донбассе и возврате людей и территорий. И если мы будем говорить с позиции обиды, с позиции мести, с позиции противостояния, то мы не продвинемся ни в чем: ни в вопросах Донбасса, ни в вопросах экономического развития, ни в вопросах защиты наших граждан, которые, к сожалению, по вине сегодняшней киевской власти вынуждены искать работу на территории России и продолжают это делать. Поэтому здесь нужен консенсус, чтобы путем переговоров и путем договоренностей прийти к тому, что устраивало бы в том числе и Украину.

Вячеслав Пиховшек: Я хочу подчеркнуть, в особенности для авторов проамериканского пропагандистского издания "Детектор медиа" — там кто-то не спросил у Медведчука, чей Крым. Только что вы услышали ответ, чей Крым...

Виктор Медведчук: Я это неоднократно говорил, и это моя позиция, которая была неоднократно озвучена. И она была и есть, это естественно.

Вячеслав Пиховшек: Вы затронули совсем немного ситуацию в экономике, связанную с Россией. Есть еще экономика как таковая в Украине? Порошенко все время хвастается ростом товарооборота с ЕС. Какая реальная ситуация в экономике с вашей точки зрения?

Виктор Медведчук: Все очень просто. Я сначала отвечу конкретно на ваш вопрос по поводу заявлений господина президента — он действительно заявил о том, что в этом году за семь месяцев 42% экспорта идут в страны Евросоюза. Напоминаю, это 28 стран. Я уже раньше приводил данные о том, что 8% экспорта идет из Украины в Россию. В Евросоюз — 42%. Проблема в другом: господин Порошенко не говорит дальше. А дальше идет следующий ряд цифр и замечаний. А именно: если мы будем сравнивать нашу экономику с 2013 годом — наши телезрители, которые учились в советские времена, хорошо помнят, что в учебниках…

Пиховшек: Всегда 1913-й.

Виктор Медведчук: Совершенно верно. Были воспоминания о том, когда экономика, советская экономика сравнивалась с 1913 годом.

Пиховшек: Царская экономика.

Виктор Медведчук: Так вот, я вам хочу сказать, я вспомнил этот пример. Собственно, его знают и помнят очень многие граждане Украины. Но я хочу сказать, что мы еще много-много лет будем сравнивать экономику Украины с 2013 годом. Так вот, возвращаясь к ответу на ваш вопрос. В 2013 году экспорт Украины составлял в страны Евросоюза в абсолютных цифрах $16‒17 млрд. Но тогда он был в объеме 2013 года — $63 млрд. Сегодня экспорт упал на 32% по итогам 2017 года и составляет 43 млрд. Когда господин Порошенко абсолютно правильно говорит о структуре экспорта и называет цифру 42%, то если вы ее произведете от суммы 43 млрд, то у вас получится цифра 16 млрд. Поэтому экспорт в страны Евросоюза был 16 млрд в 2013 году, когда не было уничтожительной для экономики Украины зоны свободной торговли с ЕС, и он составляет 17 млрд сегодня. То есть мы потеряли одну треть экспорта, что, естественно, отразилось на экономике страны, и не нарастили экспорт в Евросоюз. Причина? Она очень простая — наши рынки сбыта продукции и услуг не являются рынками Евросоюза. Мы там не конкурентоспособны. Наши рынки — это Россия, наши рынки — это страны СНГ, наши рынки — страны Азиатско-Тихоокеанского региона, это страны ШОС, БРИКС и многие другие, о которых надо не просто говорить, а в этом направлении должна двигаться наша экономика. Потому что все остальное — это будет сочетание того, что мы выбрали путь свободной торговли с Евросоюзом через зону свободной торговли. И мы сегодня говорим: мы нацелены здесь. Одновекторность экономики — это значит поставить крест на нашей экономике, она должна быть многовекторной.

Диана Панченко: Об экономике Донбасса и промышленности, которая разрушена. На ваш взгляд, ее можно восстановить?

Виктор Медведчук: Безусловно, любую экономику можно восстановить, тем более экономику Донбасса. И если вы помните о том, что когда была предпринята попытка, которая увенчалась успехом в 2017 году, и Донбасс был заблокирован, то до этого по итогам, например, того же 2016 года в бюджет Украины поступило около 32 млрд гривен доходов от предприятий, работающих на неконтролируемой территории, то есть с другой стороны линии соприкосновения. Люди платили налоги, шли отчисления и сборы в государственный бюджет. Более того, вдумайтесь, люди, которые работали на заводах и фабриках, на других предприятиях и в организациях Луганска и Донецка, и те предприятия, которые платили налоги в Украину, они платили даже военный сбор. Они платили военный сбор на укрепление обороноспособности Украины. И это было абсолютно нормальным явлением: гражданин Украины, каждый, согласно Конституции, обязан поддерживать национальную безопасность и обороноспособность страны. И они это делали. Кому это все мешало? Это мешало радикалам, это мешало тем, кто хотел сделать все для того, чтобы навредить Украине и Донбассу. Более того, это же прямо противоречило Минским соглашениям. Я хорошо помню, как президент Украины проводил консультации с послами стран ЕС, с "семеркой", с американским посольством (это "высшая политическая инстанция" в Украине), и они все сказали, что блокады Донбасса не должно быть. После этого появился термин: "Нет, мы не будем торговать на крови". Какой крови? Почему мы не будем торговать? Почему мы не будем получать уголь оттуда, а не из ЮАР или Пенсильвании?

Диана Панченко: Понимаете, что получилось: президент же был изначально против блокады, потом ее фактически узаконил решением СНБО.

Виктор Медведчук: Я об этом и говорю.

Диана Панченко: Что произошло?

Виктор Медведчук: Вы знаете…

Диана Панченко: Есть версия, что мы покупаем американский уголь, но в то же время…

Виктор Медведчук: Есть энергетический уголь.

Диана Панченко: Но фактически увеличились поставки угля из России — сегодня 67%.

Виктор Медведчук: 63%.

Диана Панченко: 63%? Меняются цифры из месяца в месяц. Это уголь российский. Что произошло?

Виктор Медведчук: Безусловно, в импорте всего угля, который поступает в Украину сегодня, 62,7% — это уголь из России. Более того, мы ведь не знаем, какой это уголь, да? Почему? Этот уголь может быть из Донецка, из Луганска, может быть еще откуда-то. Но это российский уголь. Зачем же нам нужен этот же российский уголь, который, кстати, недешевый? Не потому, что он российский, а потому что у нас был более дешевый уголь с Луганска и Донецка, с неконтролируемых территорий. Мы от него отказались и теперь покупаем там. Вы абсолютно правильно привели пример. Что американцы вынудили сегодня киевскую власть покупать уголь в Пенсильвании или покупать уголь в ЮАР и везти его непонятно через какие океаны — то есть эту логистику, вот это плечо, которое, конечно же, закладывается в себестоимость этого угля, и сегодня подрывать еще больше экономику страны именно через подобные действия. Почему это произошло? Конечно, это было политическое решение. Это было пагубное, неправильное, нескоординированное решение, и, на мой взгляд, во главе угла этого решения был просто пиар-подход, пиар-акция. Вот появился лозунг "Нет торговле на крови" — его кто-то произнес, кому-то он понравился, кому-то не понравился. Но те, кому он не понравился, они побоялись его опровергать, потому что подумали: "Ага, нас завтра будут обвинять, что мы торгуем на крови". А ущерб государству, ущерб гражданам — это все отражается на доходах, на состоянии людей, на рабочих местах и на всем остальном. Вот это было главной, одной из главных стратегических ошибок.

Вячеслав Пиховшек: Виктор Владимирович Медведчук (хочу объяснить это специально для звонивших зрителей) дает интервью Диане Панченко и мне в Киеве, здесь, в студии телеканала NewsOneМало кто знает о том, что Виктор Владимирович Медведчук еще и имел отношение в 2002 году к самой концепции формирования газотранспортного консорциума Украина — Россия — ЕС или Германия в другой форме. Как это тогда задумывалось, когда назывались какие-то реальные цифры, а не то, что называл вчера Витренко из "Нефтегаза Украины" — 7 млрд долларов? То есть при Кучме это называлось 100 млрд, Тимошенко фантазировала о 300 млрд, теперь это 7 млрд, наверное, тоже как-то думают, как их распилить. Виктор Владимирович, что можно сделать? Это что, уже музей, так, как вы предполагаете, государства Украина?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я, к сожалению, полушутя-полусерьезно несколько лет тому назад в одной из статей сказал о том, что сегодня надо объявить конкурс (мы же любим объявлять конкурсы на разные должности), объявить конкурс на директора музея газотранспортной магистрали Украины. И к этому все идет. Почему? Я готов объяснить это. Я действительно сторонник газотранспортного консорциума, идея которого появилась впервые в 2002 году. Я даже скажу о том, что был подписан меморандум, то есть первый нормативный протокольный документ между президентом России Путиным, президентом Украины Кучмой и канцлером ФРГ Шредером. Они подписали этот меморандум. Как вы думаете, что сделала наша оппозиция в лице Ющенко и Тимошенко? Они побежали в Конституционный суд, они начали устраивать акции протеста против того, что вот, продают трубу, вот, последнее достояние. Нет, последнее у нас — земля, а это предпоследнее достояние. Вот сейчас исчезнет труба, и на этом все закончится. Никто даже не подумал и не вник в суть, что газ — в России. Этот газ идет по трубе, которая принадлежит Украине, через территорию Украины. Потребители — в Европе. В данном случае Германия — одна из стран, самый главный потребитель российского газа, который транзитируется через Украину. И если это все завязать через один комплекс, то никогда не будет проблем с реализацией газа, с транспортировкой газа и со сбытом газа — то, что происходит сегодня. Это все наша неумелая власть за последние годы, и я об этом говорю, касаясь не только сегодняшней власти. Я об этом говорю по поводу господина Ющенко, который, это мое твердое убеждение, был недоразумением в должности президента Украины. Это было при президенте Януковиче (я занимался переговорами по созданию консорциума), занимался вопросами транспортировки и поставок газа в Украину и при премьере Тимошенко во времена президентства Ющенко. Я вам хочу сказать, эта проблема, она всегда поднималась как актуальная, но никогда не решалась.

Не решается она и сегодня. И что мы получаем сегодня в результате? Сегодня все почти граждане Украины знают, что такое "Северный поток — 2", да? Вот "Северный поток — 2" войдет — и произойдет крах нашего транзита, за который (я хочу акцентировать на этом внимание наших телезрителей) мы получаем 3 млрд долларов ежегодно. Так вот что происходит. За последний год мы транзитировали в Европу российского газа 94 млрд. Если быть точным — 93,9 млрд. Всего российский "Газпром" транзитировал и поставлял в Европу 193 млрд кубов. Возьмем цифру 94, которая поставляется по украинской трубе. У нас договор о транзите, договор о поставке газа заканчивается 19 января следующего года, а договор о транзите заканчивается 30 декабря 2019 года. То есть с 1 января 2020 года у нас уже нет транзита по нашей газотранспортной системе. Так вот, возьмем эти 93 млрд, которые мы поставляли в прошлом году. (Кстати, сейчас, видимо, будет поставлено меньше. Ну, это связано как раз с рынками сбыта в Европе.) "Северный поток — 2" вступит в действие в ноябре 2019 года. Как раз, когда у нас еще есть транзит. Это плюс 56 млрд через "Северный поток — 2". "Северный поток — 1" — 50 плюс 56. Отнимаем от 93 (я считаю баланс газа и наши потенциальные, теоретические возможности транзитировать газ из России в Европу). От 93 отнимаем 56. Это где-то получается у нас 40 млрд, которые остаются.

"Турецкий поток — 1" и "Турецкий поток — 2" сдают в эксплуатацию в декабре 2019 года. Там — в ноябре, здесь — в декабре. Это 32 млрд кубов. 16 млрд идет в Турцию для внутреннего потребления, 16 млрд пойдет в Европу. Отнимайте от этих 40 еще 16. Получается 24. 24 — это то, что мы якобы потенциально можем транзитировать в Европу. Но есть еще один путь. Это газопровод Ямал — Европа, который идет через Белоруссию. И производственная мощность Ямал — Европа — 35 млрд кубов. Он задействован почти наполовину, только на 19. Если Россия пойдет по пути того, чтобы задействовать в полном объеме мощности газопровода Ямал — Европа и перекинет на это направление 15, то у нас остается где-то 9‒11 млрд кубов по балансу того, что может быть транзитировано из России в Европу через нашу ГТС. ГТС, которая на входе может транзитировать газ в районе 287,7 млрд, на выходе — 178,5. Вот доля нашей ГТС. Что надо было делать? Надо было предлагать Европе и предлагать России создание газотранспортного консорциума, где мы могли бы обеспечить себя транзитом, где бы мы дали гарантию транзита. Потому что я вам скажу еще одну такую вещь. Если транзит по трубе упадет меньше 45‒50 млрд, она нерентабельная. Потому что есть же внутренние прокачки по территории Украины. Если эта труба остановится (а технологически это произойдет, потому что не будет хватать именно технологического газа для прогонки этого газа в Европу), то тогда она действительно превратится в музей.

И поэтому когда сегодня продолжают рассказывать, что мы заставим Европу отказаться от "Северного потока — 2", более того, над этим работают американцы… Хотя вы знаете, что Евросоюз защищает свои компании и с 1 июля введены в действие законодательные акты ЕС, которые разрешают не исполнять решения судов других государств — не Евросоюза. И это защита от санкций, в том числе и американских. Более того, все говорят о том, что это экономический проект. И даже на встрече Трампа и Путина в Финляндии. Вы помните реакцию Трампа по поводу: да, мы будем бороться экономически, мы будем конкурировать. Я вам могу сказать как человек, который в этом вопросе понимает: Соединенные Штаты еще долгое время не смогут конкурировать со своим сжиженным газом на рынках стран Европы, потому что он является на сегодняшний день дорогим, более дорогим (где-то в 1,5‒2 раза), чем российский газ. Вот ситуация. И власть продолжает занимать вот эту страусиную позицию, при которой нет никаких решений. Вы вдумайтесь в то, о чем вы сказали и цитировали этого господина Витренко: мы продадим 49% трубы за 7 млрд.

Вячеслав Пиховшек: Если кто-то купит вообще.

Виктор Медведчук: Вопрос не в этом. Могут купить. Мы получим 7 млрд. Кстати, мы по этой трубе можем отбить за 2 года эти 7 млрд. А дальше что? Ведь тот, кто купит, он же не получит гарантию на прокачку газа из России в Европу, потому что Россия может пойти на прокачку, но цены транзита уже будут другие — не те цены, по которым мы поставляем и получаем 3 млрд долларов. Значит, это будет намного меньше, а если мы продадим половину трубы, так мы еще половину трубы должны отдать им. И вот в разговорах, в том числе и с господином Порошенко, когда мы обсуждали эти темы, я говорю: а зачем нам брать какую-то компанию, зачем продавать сегодня часть трубы для того, чтобы с кем-то делиться деньгами? А мы сами не можем договориться с одной стороны с Россией, а с другой стороны с Европой и продолжать этот транзит на выгодных условиях?

Диана Панченко: А вы обсуждали эту тему с господином Порошенко?

Виктор Медведчук: Да.

Диана Панченко: Советовали что-то?

Виктор Медведчук: Моя позиция была та, которую я сейчас изложил нашим телезрителям.

Диана Панченко: И что?

Виктор Медведчук: Я действительно считал. Ну, думают, решают. Но вы же знаете, что воз и ныне там. Более того, ведь сегодня прокачка по "Северному потоку — 1" и "Северному потоку — 2", она намного дешевле, чем прокачка по украинской трубе. Это еще один довод экономический в пользу того, что наша труба не будет конкурентоспособной.

Диана Панченко: Про газ еще. Вероятно, цены на газ будут повышены на 23,5%. Премьер-министр Гройсман объясняет — иначе нельзя, на этом настаивает МВФ, иначе может быть дефолт. Можно ли было поступить иначе и избежать повышения? Гройсман обещал удешевление в свое время.

Виктор Медведчук: Да, он обещал, что не будут повышаться цены на газ, и неоднократно. И это цитировалось даже в эфире вашего канала на одном из "Украинских форматов". Я хочу сказать сейчас другое. Вы понимаете, в чем дело, опять-таки возвращаемся в историю — 2013 год, не 1913-й, а 2013-й (для того, чтоб наши зрители не путали). Так вот, в 2013 году, если сравнивать 1 января 2014 года с 1 января 2018 года, цены на газ для населения выросли на 960%. Вдумайтесь, в 9,6 раза! Если произойдет то, что вы сказали — повышение цен, которое якобы уже принято, но еще не узаконено, на 23,5%, то цена на газ для населения вырастет на 1180%, то есть в 11,8 раза. Вы задаете вопрос: можно было этого не допустить? Конечно, можно было. Более того, мы говорим по поводу внутренней добычи газа, сегодня в Украине добывается 20 млрд кубометров газа. Безусловно, многие эксперты допускают серьезную ошибку, потому что 20 млрд нельзя использовать для населения по одной простой причине — из 20 млрд 4 млрд добывают частные компании, а по отношению к ним никакие меры такого характера, которые позволили бы этот объем газа использовать для населения в условиях цены, не превышающей рентабельность, невозможны. Но ведь 16‒16,5 млрд можно использовать и не повышать цену на газ.

То, что происходит сегодня с нашим правительством, которое продолжает заимствовать через МВФ, заимствовать в других международных организациях деньги, это напоминает ситуацию, когда пожар начинают тушить бензином. И сегодняшнее соглашение — это дайте деньги любой ценой, а цена эта известна. (Мы уже разрешили поставки леса в Евросоюз, леса-кругляка. Мы уже разрешили поставку дров. Это еще страшнее леса-кругляка. Я просто хочу объяснить, что под видом дров будет поставляться любая древесина. То есть мы ее не будем здесь перерабатывать, не будем здесь получать добавленную стоимость, а мы будем отправлять туда. И там дяди и тети будут зарабатывать, и эти заработки никоим образом не будут попадать ни в наш бюджет, ни в карманы нашего населения.) Поэтому заявления правительства являются популистскими. Там понимают, что сегодня для обслуживания внешних долгов и внешних займов нужны деньги. Где их взять? В экономике таких денег нет, потому что на сегодняшний день (мы должны это понимать) даже наполнение бюджета и выполнение доходной части под угрозой. За первые 7 месяцев 2018 года бюджет выполнен с дефицитом 13,6 млрд гривен. Это при том, что год тому назад был профицит 27 млрд гривен. Сводный бюджет выполнен на 7 млрд с профицитом, но этот профицит год назад был 52 млрд. Я называю эти цифры для того, чтобы охарактеризовать, в какую глубокую яму скатилось правительство со своей неуемной, непрофессиональной, пагубной для интересов Украины деятельностью. Это правительство давно должно быть отправлено в отставку. И сегодня каждый день деятельности этого правительства — это прямой ущерб гражданам Украины, это ущерб нашей стране.

Вячеслав Пиховшек: Вы сказали, что цены на газ для населения вырастут в 11,8 раза. Можно ли спрогнозировать, поскольку цена на газ — это составляющая цены очень многих вещей (строительства, обогрева тепличных овощей, это все входит в цену), можно ли сказать откровенно нашим зрителям, на сколько взлетят цены на все, если газ взлетает на столько?

Виктор Медведчук: Конечно же, можно. Для этого есть эксперты и есть методики. Я вам приведу такой пример, прямо здесь в эфире. Смотрите, опять 2013 год (любимое занятие). С 1 января 2014 года (по итогам 2013-го) до 1 января 2018 года (по итогам 2017-го) цены на мясо выросли на 350%, цены на молочные изделия — на 300%, цены на овощи выросли на 400%, цены на хлебобулочные изделия — на 280‒300%. Вспомнили? А цены на газ выросли на 960%. Давайте считать от обратного. Если будет 1180%, то цены вырастут пропорционально за какой-то период (потому что есть временной лаг, в результате которого идет реализация закладывания цены в рентабельность, возрастание этой цены). Вот и все. Поэтому, естественно, это означает рост тарифов, рост цен на продовольственные товары, кстати, еще с учетом огромной стратегической ошибки правительства (а Кабинет министров, как вы знаете, несколько месяцев назад отказался регулировать цены, что в условиях украинской экономики, которая сегодня летит в тартарары, недопустимо). Для защиты прав граждан такой контроль за ценами должен оставаться у правительства. Но правительство от этого отказалось и пустило страну, людей в свободное рыночное плаванье. При таких экономических условиях, при таком уровне благосостояния людей подобные действия являются преступными.

Вячеслав Пиховшек: От экономики опять к международной политике. 30 августа вышла базирующаяся на вашем интервью статья. Оливер Керл делал интервью с вами для The Independent, а потом, видимо, сделал статью.

Виктор Медведчук: Это было интервью мое в The Independent.

Вячеслав Пиховшек: Вы сказали, что было бы грешно не использовать ваши тесные связи с российским президентом. Вопрос по другой цитате: "Путин считает, что мы один народ, но я думаю, что это не один народ, а два славянских народа, сплетенные историей и религией. Я ему говорю это все время. Не думаю, что мы один народ, вы просто не можете этого сказать". Был такой разговор?

Виктор Медведчук: Ну да, вы знаете, после того, как господин Путин высказался по этому поводу (он считает, что это один народ), у нас была дискуссия, причем неоднократно, об этом. И я говорил, что, с моей точки зрения, это неправильный подход. Потому что да, у нас два народа, в первую очередь это два славянских народа, это народы, которые связаны общей историей, общей верой, общими потребностями, как в Европе, так и в мире. И поэтому говорить, что это один народ, было бы неправильно. Я все-таки думаю, что я склоняю его к такой позиции или уже склонил. И это действительно было в моем интервью, кажется, в 2016 году или Russia Today, или ВВС, я уже сейчас не помню. Я просто сказал по результатам этих дискуссий. И это моя твердая убежденность, и здесь абсолютно ничего такого сенсационного нет. Почему? Если у меня есть позиция, я ее отстаиваю, иначе как бы я представлял интересы Украины и использовал отношения, которые у меня, к счастью, есть, для того, чтобы эти отношения приносили пользу Украине в переговорах по тем вопросам, которые я на сегодняшний день веду и которыми я занимаюсь.

Диана Панченко: Перед аннексией Крыма вы общались с господином Путиным?

Виктор Медведчук: Вы знаете, что значит назвать "перед аннексией"? Это когда? Если вы скажете период времени…

Диана Панченко: Советовался ли он, вы об этом знали?

Виктор Медведчук: Нет, вы знаете, на эту тему я с ним не говорил, а точнее он со мной об этом не говорил. А вот общались или нет — да, я общался в феврале месяце 2014 года и общался в январе. И я даже могу сказать, по какому поводу я общался. Кстати, наверное, это будет в первый раз в вашем эфире. Дело в том, что какая была ситуация (вы ее хорошо помните) начиная с ноября — декабря 2013-го по февраль 2014-го, что происходило в Киеве. Так вот, тогда ко мне обратился один из оппозиционных политиков (сегодня он президент Украины — господин Порошенко). Он сказал: для того, чтобы урегулировать ситуацию, чтобы не допустить дальнейшего кровопролития, необходимо убедить, заставить президента Украины Януковича пойти по пути возврата, как он тогда высказался, "твоей конституционной реформы, которая была отменена Конституционным судом в 2010 году". Действительно, я был автором реформы 2004 года, которая была введена в действие — Украина превращалась в парламентско-президентскую республику. Но в 2010 году Конституционный суд, на мой взгляд незаконно, ее отменил, и мы вернулись к редакции Конституции 1996 года.

Диана Панченко: Можно я уточню, когда был этот разговор?

Виктор Медведчук: Этот разговор был где-то в январе месяце.

Вячеслав Пиховшек: И Порошенко попросил вас об этом поговорить?

Виктор Медведчук: Да, и Порошенко обратился. Сказал: я буду убеждать оппозицию, своих коллег…

Вячеслав Пиховшек: Вот Виктор Владимирович…

Виктор Медведчук: Сейчас, минуточку.

Вячеслав Пиховшек: …сейчас Виктор Владимирович начинает выдавать нам сенсации, поэтому обязательно вернитесь к нам после рекламы.

Виктор Медведчук: Господин Порошенко вел переговоры с господином Тягнибоком, Яценюком и Кличко по поводу того, что это действительно выход из ситуации для того, чтобы стабилизировать то, что происходило в Киеве. И просьба ко мне, она адресовалась не через меня к Януковичу, а через меня господину Путину, а уже от Путина — совет Януковичу. Я действительно несколько раз летал тогда в Москву и убеждал Владимира Владимировича Путина посодействовать этому вопросу. Почему? Потому что, если бы вернулась эта реформа, тогда было бы коалиционное правительство, которое утверждалось Верховной Радой. И тогда оно было бы оно представлено не на 100% "Партией регионов", а было бы представлено политическими силами, которые были в парламенте.

Диана Панченко: Вы верите в искренность Порошенко в том разговоре с вами?

Виктор Медведчук: Конечно. Почему? Потому что это было в интересах всех, независимо от того, что мы были по разные стороны каких-то интересов. Почему? Потому что все хотели не допустить вот этого кровопролития. Но при этом хотели добиться того, чтобы Янукович уступил если не всю власть, то хотя бы часть. Но мирным путем. Таким путем, который предусмотрен действующим законодательством и Конституцией. И поэтому, когда я просил об этом господина Путина, а господин Путин даже в моем присутствии разговаривал с Януковичем, то ответы Януковича были примерно такие: ну я знаю, это агитация Виктора, потому что он является автором этой реформы. Вопрос же не в авторстве. Вопрос в том, что если бы вернули эту реформу (а я вам сейчас напомню последующие события), то мы бы, может, не допустили того кровопролития, которое было как раз 19, 20, 21 февраля 2014 года. Потому что 18 февраля это был вторник — день, когда оппозиция приняла решение двинуться с Майдана в парламент с требованием вернуть конституционную реформу образца 2004 года и отменить незаконное решение Конституционного суда. И вот если бы тогда парламент на это пошел, как он пошел буквально через две недели, нет, через десять дней, он пошел бы на это и отменил, то тогда ситуация могла бы измениться и мы бы не допустили кровопролития, которое было 18, 19, 20 февраля.

Диана Панченко: Понимаете ли вы, знаете ли вы ответ на вопрос (я много раз его в этой студии задавала и не услышала ответа) — почему убежал Янукович?

Виктор Медведчук: Ну, это надо спрашивать его. Я считаю, что он просто испугался, побоялся расплаты и мести и поэтому сбежал.

Вячеслав Пиховшек: Если говорить по поводу вот этих вот двух цитат, которые у меня есть, для вас было бы грешно не использовать, в другом варианте — "надо было бы использовать тесные связи с президентом России…"

Виктор Медведчук: В меру моих возможностей. Подчеркиваю — в меру моих возможностей…

Вячеслав Пиховшек: Это, наверное, самая важная история, которая известна каждому нашему зрителю — это конец декабря прошлого года, 25‒27 декабря. Я попросил подготовить мне целую подборку по этому поводу. Это участие В. В. Медведчука в том, чтобы люди вернулись домой. Мы это как журналисты часто называем обмен пленными. Этого выражения я у Медведчука не нашел.

Виктор Медведчук: Я его не использую, это неправильно.

Вячеслав Пиховшек: Вы используете выражение "обмен удерживаемыми лицами".

Виктор Медведчук: Да.

Вячеслав Пиховшек: Я вот сейчас смотрю, что не было ни одного мирового СМИ, которое бы об этом не написало. ABC в Вашингтоне, The Washington Post, The New York Times, Daily News, Fox News, конечно же, правые об этом написали в Америке, Chicago Tribune, Los Angeles Times, San Francisco Chronicle и вплоть до Индии, до Новой Зеландии, вся Европа и вся Польша — "обмен удерживаемыми лицами". В нескольких интервью вы изложили концепцию, в которой вы прямо ссылались на опыт Израиля по этому вопросу, обменять на одного человека чуть ли не тысячу людей, которые уже судом признаны, по-моему, террористами.

Виктор Медведчук: 1026.

Пиховшек: Расскажите какие-то подробности этой истории. Потому что мы знаем, что вы участвовали в этом, была просьба президента Путина, была просьба патриарха Кирилла, вы непосредственно занимались этим процессом. Потом куча людей пытались дернуть одеяло на себя, не имея к этому отношения. Я сейчас прямым текстом говорю о Порошенко на самом деле. О Геращенко Ире во вторую очередь. Пусть… Как это происходило?

Диана Панченко: Кроме того, я бы хотела уточнить — от людей, которые принимали участие в этом процессе, но не хотят себя называть, я слышала следующие вещи, что на самом деле вплоть до последнего переговоры могли быть сорваны, СБУ могла быть причастна к тому, чтобы сорвать эти переговоры. Конкретнее об этом можно?

Виктор Медведчук: Безусловно. Во-первых, об этом факте известно очень много, потому что то, что произошло 27 декабря 2017 года, это самый крупномасштабный обмен удерживаемыми лицами. И это действительно так. Это факт. Потому что договоренность была достигнута 306 на 74, что и произошло за небольшим исключением (из тех 306, которых мы должны были передать Донецку и Луганску, часть была уже освобождена, так как они отбыли наказание, или им изменили меру пресечения, или они уже закончили отбывать наказание). Но сам процесс проходил таким образом, что, когда мы подошли к тому, что надо выполнять пункт, записанный в Минских соглашениях и утвержденный Резолюцией Совета Безопасности ООН (он звучит "всех на всех"), Украина по отдельным основаниям (а это основания следующего характера — там были лица, которых мы должны были отдать, но они обвинялись в совершении особо тяжких преступлений, там были лица, которые, как считала украинская сторона, не связаны с событиями в АТО на линии соприкосновения) этих лиц не могла отдать. Такова была директива президента Украины. И когда я вел переговоры и понимал, что у нас есть большой пласт из людей, которых мы можем освободить безболезненно, но при этом не можем освободить "всех на всех", я принял для себя решение обратиться с просьбой к господину президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу. И я это сделал. Сделал в присутствии Его Святейшества Патриарха Кирилла. Это происходило, кажется, в середине ноября, я обратился с такой просьбой и сказал, что в этой ситуации можно только одно — если вы, Владимир Владимирович, используете свой огромный авторитет и будете исходить из позиции принципов гуманизма и обратитесь с такой просьбой к господину Плотницкому, лидеру непризнанной ЛНР, и господину Захарченко, то я думаю, что мы сможем освободить около 400, вернее 380 человек до Нового года и Рождества Христова. И естественно, что Его Святейшество Патриарх поддержал мою просьбу, и мы уже выступили единым фонтом. Поддержал и председатель правительства Российской Федерации, который присутствовал при этом разговоре, господин Медведев. И действительно, в этот же день (подчеркиваю — в этот же день) господин Путин позвонил обоим лидерам непризнанных республик и сказал об этом. Кстати, потом он мне признался, что впервые звонил и с ними разговаривал по телефону и попросил их. Естественно, вряд ли они могли отказать в такой просьбе такому уважаемому, авторитетному человеку. И это случилось. Но ведь случилось не все. Это было в середине ноября, а обмен состоялся 27-го. И за этот период шла не только подготовка, а шла еще и борьба. Это борьба, противостояние либо перетягивания канатов или одеяла.

Как угодно — наши телезрители могут сами определить подходящий термин. В чем суть заключалась? В том, что украинская сторона в моем лице или точнее через меня… мне была доверена директива, что, видите ли, в этих списках есть 18 граждан России. Как будто мы не освобождали раньше граждан России в процессе вот этих обменов удерживаемыми лицами. И как будто мы не меняли украинцев на украинцев, ведь было и такое, когда мы меняли украинцев на украинцев. Когда мы обменяли Солошенко и Афанасьева, которые отбывали наказание в России, мы обменяли их на двоих одесситов. То есть Россия отдала наших и получила наших, грубо говоря, граждан Украины. Вот здесь возникла почему-то принципиальная позиция. Не совсем согласен, что это только СБУ. В данном случае это был МИД, который сказал, что есть конвенция, по которой мы не можем отдавать граждан России. И когда я приехал (а я приехал в Москву 21 или 22 декабря, и там неделю мы вели переговоры), там были представители и главы непризнанных республик, представители руководства РФ, то у нас был очень тяжелый разговор, и каждую минуту я понимал, что обмен может быть сорван. Почему? Потому что списки были утверждены всеми, вот эти 306 были утверждены всеми, всеми в Украине, в том числе и господином президентом. И когда эти списки попали туда и они согласились на это по просьбе Путина, то мне потом сказали: "Виктор Владимирович, извините, мы вас уважаем, но вы же меняете людей". Я говорю: "Ну, такая директива, давайте не будем срывать". И вот опять было последнее слово президента России Путина, за что я ему искренне благодарен, потому что именно благодаря ему вернулись эти люди. Не кому-то, а ему, я это подчеркиваю. И как бы это, может быть, неприятно ни звучало для многих наших патриотов, но именно поэтому мы освободили этих людей. Не благодаря власти в Украине, не мне, а именно президенту России. И когда он настоял, что нет, мы должны довести до конца, и позиция Украины пусть остается позицией Украины, а Украина предложила поменять на других 18, и мы их поменяли, то есть количество сохранили, а тех людей, которые были согласованы, мы изменили. И потому до 27 декабря (а точнее до 25-го, потому что уже в резиденции патриарха, когда 25-го я встретился с Его Святейшеством Кириллом и был уже Пасечник от Луганска, был уже Захарченко от Донецка) снова были трехчасовые споры: "Виктор Владимирович, отдайте этих, Виктор Владимирович, отдайте этих". Я сказал: "Не могу, не могу". И меня уже здесь поддержал Его Святейшество Патриарх Кирилл, и мы вышли и перед прессой сказали: "Мы договорились". И что 27 декабря обмен состоится. И он состоялся.

А то, что говорит Вячеслав по поводу того, как освещалось в Украине — ну да, во всем мире это отметили, все международные информагентства, нет ни одного информагентства, которое бы об этом не написало. Но я же делал это не ради благодарности, я же не рассчитывал на такую благодарность. И поэтому все выступления господина Порошенко и других лиц, которые якобы причастны к этому обмену, но на самом деле никакого отношения к нему не имеют… Господин Порошенко имел отношение. Если бы он не помиловал, людей, если бы не дал добро на этот обмен, он бы не состоялся. Все остальные никакого отношения к этому не имеют. Ну, так случилось, ну и Бог с ним. Главное — люди вернулись домой, вернулись в свои семьи, к своим родственникам. Вот это главное.

Вячеслав Пиховшек: На какой стадии сейчас эти переговоры? Люди ведь удерживаемые и там, и там остаются.

Диана Панченко: Была информация, что Украина готова обменять 23 граждан РФ, в Кремле якобы эту информацию опровергали. На каком этапе сейчас этот процесс? И вот в августе прозвучала эта цифра — 23 гражданина РФ.

Виктор Медведчук: Вы знаете, все цифры относительны, есть 23, есть 36, есть 18, есть многие другие цифры. Вопрос заключается в следующем: я хочу, чтобы наши телезрители осознавали, что есть два процесса. Один процесс — освобождение наших граждан, которые содержатся под стражей в РФ, и второй — тех, которые удерживаются в Донецке и Луганске, в этих непризнанных республиках, на неконтролируемой территории. То, что касается Донецка и Луганска, — это Минские соглашения. И эти вопросы освобождения регулируются Минскими соглашениями. То, что касается отношений Украины и России, это к «Минску» отношения не имеет. Здесь попытались спутать одно с другим. Предлагали тех граждан, граждан России, которых мы не отдали в декабре и о которых я рассказывал, сейчас вернуть, но взамен получить решение об освобождении наших граждан в России. Россия на это не пошла и дала официальный отказ с самого начала. Вот когда эта дискуссия шла, ответ России уже был. Есть Минские соглашения. Эти граждане, 36 граждан России, были арестованы украинскими властями в результате и вследствие того, что они принимали участие в событиях, связанных с АТО, и сегодня они, большинство из них, отбывают наказание. Некоторые уже заканчивают отбытие наказания. И они должны меняться по Минским соглашениям, а вот другие лица могут быть освобождены и взаимно освобождены в Москве. Поэтому я веду две формы переговоров: одни — с Москвой (Киев — Москва) по поводу таких как Сенцов, Сущенко, Клых, Карпюк, Кольченко и многие другие. И вот то, о чем вы говорите, 23‒36 человек, — это то, что касается Минска.

Позиция Донецка — Луганска сегодня: всех установленных — на всех установленных. На сегодняшний день установленное число тех, кого разыскивают Донецк и Луганск на территории Украины, на контролируемой территории, — 174 человека. Тех, кого мы ищем в Донецке и Луганске, установленных нами, подтвержденных, в том числе и Москвой, — 46 человек. Они говорят: Виктор Владимирович, мы готовы — 174 на 46. Позиция Украины: мы не можем этого сделать. Причина первая: в эти 174 входят "беркутовцы", по которым идет суд (рассмотрение дела в Киево-Святошинском суде). В эти 174 входят граждане России — 36, о которых вы говорили (вы спрашивали о 23-х, я объяснил по поводу 36-ти). Есть еще ряд лиц, по которым Украина говорит: они не связаны с этими событиями, и поэтому мы их отдавать не будем. Имеет право на существование такая позиция? Имеет. Мы говорим о том, что можем там забрать 46, и они это признают. Но, когда мы говорим, что такая позиция имеет право на существование, я хочу вспомнить тот пример, который привел ваш коллега по поводу Израиля — тогда 1026 человек отдали за одного сержанта. Из этих 1026 человек 400 были осуждены за убийство нескольких и более лиц, а также за бандитизм и терроризм. Их отдали для того, чтобы освободить одного сержанта. Поэтому лично моя позиция: людей надо освобождать, освобождать любой ценой. Но есть позиция власти, и пока эта позиция такая, о которой я сказал.

Вячеслав Пиховшек: Мы прочитали заявление ТАСС: "В Кремле рассчитывают на продолжение работы подгруппы по гуманитарным вопросам. Об этом заявил журналистам пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. Существует группа по решению гуманитарных вопросов, лидер «Украинского выбора» Виктор Медведчук достаточно активно продолжает заниматься этим: вы знаете, что были успешные попытки, было произведено несколько обменов. Мы рассчитываем, что эта деятельность будет продолжена", — сказал Песков. И все это говорится в контексте обмена осужденного в России за шпионаж Романа Сущенко.

Диана Панченко: Кроме того, Песков сказал, что лично вы занимаетесь этим обменом… Что вы можете сказать, когда Сущенко вернется в Украину?

Виктор Медведчук: Я хочу сказать о том, что предложения и переговоры по поводу освобождения Сущенко, как, кстати, Сенцова и многих других, фамилии которых я уже перечислял в этом эфире, они ведутся постоянно. Более того, в отношении Сущенко я могу сказать, что он является тоже предметом этих переговоров, его освобождение является предметом этих переговоров. Сказать, когда это произойдет — это очень сложно. Почему? Я же не являюсь гадалкой или прогнозистом. Я могу сказать о том, что у России есть интерес по поводу определенных лиц, которые отбывают наказание в Украине.

Диана Панченко: Господин Вышинский может быть таким интересом?

Виктор Медведчук: Такой интерес есть. Я не буду сейчас называть эти фамилии. Но вы, наверное, можете быть правы, и есть логика в том, о чем вы сейчас сказали. Но ситуация последних дней, последнего времени затормозила этот процесс по поводу событий в Донецке — это гибель, убийство господина Захарченко. Естественно, в этой ситуации вот эти движения, которые в принципе были во многом согласованы накануне, и такой обмен мог произойти — сегодня он не отменен, значит, есть надежда на то, что мы вернемся к этому варианту, и этот вариант будет положительным для тех ожиданий, которые имеют место сегодня в Украине. Когда это произойдет и как это произойдет, я, к сожалению, а может, и к счастью, говорить не хочу для того, чтобы не вселять ненужные надежды. Я человек реальный по жизни. Поэтому, как только это будет сделано, обязательно об этом станет известно.

Диана Панченко: Касательно господина Сенцова — в последнем интервью каналу "112" вы сказали, что он вернется в Украину, не уточнили когда. С тех пор что-то изменилось или нет?

Виктор Медведчук: Могу сказать, что я уверен — господин Сенцов вернется в Украину.

Диана Панченко: Что еще можете сказать?

Виктор Медведчук: Все, пока все.

Диана Панченко: Касательно Минского процесса и убийства Захарченко… Заявление Кучмы, что убийство Захарченко и последующее назначение выборов на неподконтрольной территории 11 ноября ставят крест на Минских соглашениях — можете ли вы с этим согласиться?

Виктор Медведчук: Нет, не могу согласиться. Почему? Потому что главы так называемых непризнанных государств, они существовали раньше, с ноября 2014 года, существовали парламенты, существовали правительства, и это не мешало реализации Минских соглашений и даже их подписанию. Если вы помните, это произошло в феврале 2015 года. Более того, я бы не обращал внимания на это обстоятельство и не устраивал бы никаких, скажем так, чрезмерных дискуссий по этому поводу. Потому что, будут там новые руководители или не будут, задача Украины заключается в другом — реализации Минских соглашений. Для чего? Для мирного урегулирования, для возврата Донбасса в Украину и Украины на Донбасс. И надо идти по этому пути. А на вот эти все отклонения обращать внимание не надо. Почему? А что, разве господина Захарченко или господина Плотницкого (потом Пасечника) кто-то в мире признавал или Украина их признавала? Не признавала ни их должности, ни их самих. Так что мешает сегодня не признавать эти должности и уже других людей? Ничего. От этого не становится ни холодно, ни жарко в вопросах реализации Минских соглашений и того, что и людей, и территории надо вернуть. Если кто-то хочет найти, извините за выражение, "отмазку", чтобы этого не делать, он действует против интересов Украины, против интересов государства.

Вячеслав Пиховшек: Не буду о персоналиях, зная, что вы вынуждены общаться с Порошенко, поэтому ухожу от персоналий… Власть разорвала "Большой договор" с Россией. Ваш комментарий по этому поводу.

Виктор Медведчук: Я вам хочу сказать, я не согласен с вашей формулировкой в отношении того, что я вынужден общаться с президентом Порошенко. Если бы я не хотел заниматься тем, чем я занимаюсь — освобождением людей или вопросом мирного урегулирования, я бы, безусловно, не общался. Я простой гражданин Украины и не нахожусь на службе ни у одного органа власти, в том числе и у президента Украины. Поэтому я это делаю добровольно, и делаю для того, чтобы помочь людям. Это первое. Второе — действия, о которых вы сказали (попытки отменить, или точнее ввести визовый режим с Россией, попытки денонсации или непродления "Большого договора" о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Россией и Украиной), — это все звенья одной цепи. Эту цепь я уже назвал в начале нашей программы, это антироссийская истерия и радикальная русофобия. Я лично оцениваю это именно таким образом. Принесет ли это пользу Украине? Уверен, что для интересов украинских граждан не принесет. Обратите внимание, я говорю по поводу не государства Украина, а украинских граждан. Почему? Потому что этот договор предусматривает не только обязательства по территориальной целостности Украины, которые, как мне могут заметить, были нарушены, в том числе и той же Россией. Но они еще и гарантируют безопасность и защиту наших граждан на территории России, а таких граждан постоянно там пребывает от 3 до 4 миллионов ежегодно, они там ищут работу, как я уже говорил, по вине власти, которая не может их трудоустроить здесь, на территории нашей страны. И разрыв такого договора будет означать очень многое, потому что он лежит в основе (это по данным экспертов-международников) 400 соглашений по международному праву, где участвуют Украина и Россия. Там есть ссылки на этот договор, там есть необходимые обязательства, которые должна выполнять одна и другая сторона. И сегодня подобный шаг — это пиар-ход (иначе как пиар-ходом я его назвать не могу, это пиар-ход в рамках президентской избирательной кампании). Вот если бы не было сегодня президентской избирательной кампании, если бы страна жила в спокойствии, без политических потрясений, которые будут иметь место как от одной, так и от другой избирательной кампании, я думаю, что этот вопрос не поднимался бы. Но тем, что мы это делаем, мы причиняем вред в первую очередь гражданам Украины, и вред этот очень серьезный.

Диана Панченко: Как часто вы общаетесь с президентом Порошенко?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я общаюсь по мере необходимости (когда такая необходимость возникает у президента Порошенко по отношению ко мне).

Диана Панченко: Последний раз по какому поводу вы разговаривали?

Виктор Медведчук: Последний раз мы разговаривали по поводу Сущенко и Сенцова.

Диана Панченко: В принципе советуется ли с вами господин президент?

Виктор Медведчук: Вы знаете, это сложная редакция… не только вашего вопроса, но и моего ответа. Почему? Потому, что президент Украины, который избран на эту должность, в принципе может советоваться с разными людьми — не только с подчиненными, но и с простыми людьми, такими, каким являюсь я. Но вот слушать эти советы и внимать им, это уже вопрос его как главы государства. В любом случае — принимает он советы или нет — он, как глава государства, несет ответственность за реализацию этих советов.

Диана Панченко: Как вы считаете, у Порошенко есть возможность переизбраться на второй срок? Вы верите…

Виктор Медведчук: Я думаю, что у каждого гражданина Украины, который занимается политикой, видит в этом цель для себя, цель для интересов людей, есть возможность избраться следующим президентом Украины. Включая и действующего президента. А вот верю или не верю — это уже из другой области. Если я вам говорю (и мы начали разговор с того, почему я присоединился к партии "За життя", почему сегодня занимаюсь в том числе вместе с другими и вопросом политико-общественного объединения, которое будет представлять интересы Юго-Востока и русскоязычного населения), это значит, что мы будем пытаться выдвинуть единого кандидата в президенты. Конечно же, я хочу, и буду верить, и буду делать все, чтобы этот кандидат от нашего политического объединения победил на выборах.

Диана Панченко: Как вы думаете, когда мы можем услышать имя этого кандидата?

Виктор Медведчук: Я думаю, что не раньше декабря месяца.

Диана Панченко: Очень много публикаций, связанных с вами и с вашей женой, стало появляться в СМИ с того момента, как вы начали новый этап в вашей политической карьере.

Вячеслав Пиховшек: Хочу уточнить, Оксана Михайловна Марченко политикой не занимается.

Виктор Медведчук: И не собирается (улыбается). Добавляю.

Диана Панченко: Журналисты программы "Схемы" сообщают о том, что Оксана Марченко активно занимается бизнесом. Вы знаете, что 6 сентября появилось расследование, где журналисты указывают, что Оксана Марченко контролирует компанию из трех самых больших нефтяных месторождений в Ханты-Мансийском округе... Правда или нет?

Вячеслав Пиховшек: Я возражаю. Я считаю, что появилось не расследование, а слив компромата.

Виктор Медведчук: Вы не спорьте, я вам все расскажу. Честно и откровенно. Вы знаете, Оксана Марченко, моя жена, не занимается бизнесом, она владеет бизнесом — раз. А управляю бизнесом я. Почему я не могу владеть бизнесом? Потому что мои любимые в кавычках американцы в марте 2014 года ввели в отношении меня санкции. Вот с этим связаны все особенности бизнеса, который принадлежит сегодня семье. Он принадлежит моей жене, я этим бизнесом управляю. Делаем мы вместе это успешно, и та информация, которая появилась, в большинстве своем по содержанию и по объему отвечает действительности, потому что это все указано в декларациях, это все в доступных источниках. Более того, я в интервью неоднократно уже говорил о том, что мы со всех корпоративных доходов, которые получаем, естественно, платим налоги в бюджет государства. С личных доходов мы тоже платим налоги и являемся законопослушными гражданами. Поэтому никакой тайны в этом нет. По поводу тех объектов, о которых идет речь в этой публикации, это правда. Я это подтверждаю. И когда раньше мне задавали вопрос по поводу бизнеса и говорили — Виктор Владимирович, расскажите, я отвечал, что не буду рассказывать о бизнесе, потому что не хочу, чтобы определенные лица, которые именуют себя активистами, патриотами в кавычках, делали волны по поводу этого бизнеса. Но налоговые органы Украины знают все, абсолютно все.

Диана Панченко: Вы уже говорили, что советовали жене принимать участие в "Танцах со звездами". Нравится ли вам, как танцует ваша жена?

Виктор Медведчук: Первое, безусловно, мне нравится моя жена, потому что я ее люблю. Это естественно. Более того, это правда, что я не советовал участвовать ей в этом конкурсе, хотя ее два года уговаривали. И не советовал именно потому, что я люблю Оксану. Я понимал, что возможны различные провокации. Как видите, мой политический и жизненный опыт меня не подвел. Действительно, эти провокации были, они будут, но она стойкая, мужественная, принципиальная и последовательная женщина. И она приняла этот вызов и делает все для того, чтобы побороть этот вызов. То, что она его поборола уже, я считаю, это ее огромное достоинство. И я даже сказал о том, что, поборов этот страх, эти провокации, эти наезды и все остальное, о чем нельзя говорить (скажем, цензурно), она уже победила. Она победила в себе себя, и это самое главное. Более того, она получает от этого удовлетворение и удовольствие, и я всячески ее поддерживаю!

Вячеслав Пиховшек: Вопрос, который касается одного из заявлений в Facebook "ТСН" и "Немецкой волны", когда у вас брала интервью Жанна Немцова 18 апреля 2018 года. Кто на самом деле виновен в развязывании вооруженного конфликта в Донбассе и как вы квалифицируете это противостояние? Это слова Немцовой "гражданская война", которые "ТСН" приписала вам.

Виктор Медведчук: Нет, я не считаю это гражданской войной. Кстати, никогда не считал, потому что я последователен и принципиален — как в своих видениях, как в своих убеждениях, так и в своих оценках. Я хорошо понимаю, что произошло в 2014 году. Это не является гражданской войной, но это вооруженное противостояние, это боевые действия, которые, к сожалению, отчасти продолжаются и сейчас. И вы знаете, что гибнут люди с двух сторон, есть большое количество раненых. И именно это вынуждает меня делать все необходимое для того, чтобы мир в этом регионе воцарился, Донбасс вернулся в Украину, а Украина на Донбасс.

Вячеслав Пиховшек: Следующий вопрос. Одна из претензий "Детектора медиа" (я уже говорил, это прозападный пропагандистский ресурс) к интервью "112" — вы сказали так: "С господином Коломойским у меня разговор был только раз в 2014 году, когда его назначали главой Днепропетровской области… Ничего общего у нас политически не было, нет и быть не может". Скажите, бизнес-интересы у Медведчука и Коломойского совпадают?

Виктор Медведчук: По поводу разговора… Это был не один разговор, это был мой последний разговор по телефону с господином Коломойским. Это был март или апрель 2014 года. После этого я с ним не общался. По разным причинам. Я не думаю, что это предмет нашей передачи. Коломойский — частное лицо, как и я, поэтому наши проблемы, если они и существуют, мы решаем в двустороннем порядке. В отношении интересов по бизнесу и по всему прочему… Да, действительно Коломойский является партнером в отдельных видах бизнеса на территории Украины. Я этого никогда не скрывал и не скрываю сегодня.

Диана Панченко: Блицвопросы. Есть ли политик, которого вы считаете авторитетом — необязательно в Украине, в Украине или в мире?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я бы не стал мыслить подобными категориями, это неправильно. Авторитетов, которые бы для меня существовали в Украине, нет.

Диана Панченко: Плакали ли вы когда-нибудь?

Виктор Медведчук: Ну, безусловно.

Диана Панченко: По какому поводу?

Виктор Медведчук: Смерть матери, отца.

Диана Панченко: О чем вы мечтаете сейчас?

Виктор Медведчук: По поводу мечты могу сказать: я очень хочу не мечтать. Потому что мечтать — это категория такого иллюзионного, визуального восприятия действительности, того, что ты хотел бы… Это где-то на уровне снов или там возжеланий каких-то. Я очень хочу, чтобы изменилась ситуация в Украине, чтобы наступила стабильность, чтобы не стреляли во дворах, чтобы не применяли оружие в городском транспорте, чтобы поменьше стало активистов и патриотов, которые именуют себя таким образом. Чтобы прекратился конфликт на Донбассе. И чтобы мы подумали (а в принципе мысли правильные по этому поводу есть), как восстановить экономику, улучшить жизнь людей. Но это не мечты, это мои желания. Искренние желания. Именно поэтому я сегодня пошел и окунулся в партийную жизнь и буду с партией "За життя" вести борьбу для достижения целей, о которых я сказал.

Диана Панченко: Верите ли вы, что Донбасс вернется в Украину?

Виктор Медведчук: Безусловно. Что люди, проживающие на Донбассе, и территория Донбасса вернутся в Украину.

Вячеслав Пиховшек: Вот я внимательно пересматриваю те небольшие включения с вашим участием на телевидении России… На "НТВ", "Россия-24", "Россия-1". Люди там оппонируют вам. Я их не знаю. Они, наверное, важны для так называемых ЛНР-ДНР.

Виктор Медведчук: В основном из Украины, кстати.

Вячеслав Пиховшек: Оппонируя вам, они опираются на какую-то социологию. Можем ли мы рассчитывать, что у наших сограждан, уважаемых, безусловно, людей, которые живут на неподконтрольной территории, несмотря на войну, на унизительную процедуру выплат социальных пособий... с этими людьми сохраняется хотя бы эмоциональный контакт в отношении Украины?

Диана Панченко: Вы цитировали социологию о том, что 43% людей на неподконтрольной территории выступают за независимость и признание, 43% выступают за возвращение в Украину, но в составе автономии, которая будет входить в состав Украины… Но когда смотришь на толпы на похоронах Захарченко… не другая ли это реальность?

Виктор Медведчук: Нет, это не другая реальность. Вы знаете, вы очень принципиальный вопрос задали. Это очень важно для понимания людей в Украине. Потому что политики, которые не хотят понимать, они слушают, но они не могут услышать. Это касается и экспертов, кстати, экспертов на вашем канале и на многих других. Я понимаю, что человек, наверное, думает по-другому, но он демонстрирует совершенно иную позицию. Вот вы сказали, там сто тысяч или двести человек (разные есть источники, разная информация), которые пришли на похороны Захарченко. Но это же естественно, он пользовался авторитетом и уважением, и я это могу подтвердить. Потому что я был знаком с Захарченко с мая 2014 года, когда он обеспечивал в том числе и мое пребывание там, когда по поручению исполняющего обязанности президента Украины Турчинова я ездил на переговоры (тогда еще с народным губернатором Губаревым, народным губернатором Болотовым, если эти фамилии говорят что-то вам или нашим телезрителям, так называемым председателем правительства Бородаем, которые, кстати, не хотели со мной встречаться). Не хотели. И до меня там были депутаты, делегации, которые посылал Турчинов, и они ни с кем из первых лиц тогда не встретились. Только моя просьба в Россию господину Путину повлияла на то, что Путин передал ее, чтобы они встречались. И когда я встречался с этими людьми в Донецке и Луганске, они говорили: "Виктор Владимирович, ну мы вас уважаем, мы вас хорошо знаем, но вы понимаете, нам с Киевом не по дороге". Это май 2014-го. Вот смотрите, я присутствую за этим столом, мы там встречались в одном из ресторанов в Донецке — ресторане "Пушкинъ". Я говорю, я здесь присутствую — ты же отказывался со мной встречаться, а сейчас ты со мной встретился. А почему ты со мной встретился? Расскажи мне. "Ну, вы же знаете, звонок... ". Я говорю, смотри, а зачем это тем, кто звонил, если вам с Киевом не по дороге? А почему вы согласились? А почему вас попросили? Это что, прихоть Медведчука, мне что, делать больше нечего, приезжать в вооруженный до зубов Донецк или Луганск, где идут обстрелы, под которые неоднократно попадал я, народный депутат Шуфрич, который ездил со мной? Мы зачем это делаем? И они тогда утихомиривались, и тогда возникал лист бумаги и вопросы, которые мы излагали для обсуждения, переговоров. И вы знаете, я вам хочу сказать (это тоже звучит в первый раз в этом эфире сегодня), события 14–15 мая 2014 года: когда я приехал вместе с господином Шуфричем, мы изложили информацию господину Турчинову. И вопрос заключался в чем: мы прекращаем боевые действия, украинская сторона и те, кто находятся в Донецке, садимся за стол переговоров. И господин Турчинов сказал: "Да, прекратим, только пусть вернут заложников". Я выхожу, набираю по телефону одного и второго (там Болотова, а там Губарева), говорю: слушай, есть предложение начальников наших о том, что мы садимся за стол переговоров, но только давайте освободите заложников. Они говорят: Виктор Владимирович, давайте поставим это первым вопросом переговорного процесса — освобождение заложников. Я докладываю Турчинову — "Не, не, не. Вот освободят заложников, тогда будем говорить". Вы понимаете, о чем я сейчас говорю?

Диана Панченко: То есть много чего могло и не быть, по-вашему?

Виктор Медведчук: Мы могли остановить это в середине мая… мы могли это сделать. Я не знаю, может быть, мы бы и не договорились. Сейчас нельзя говорить — видите, сослагательное наклонение не работает. Может, и не договорились бы. Но ведь у меня остается где-то там, в глубине души, что мы могли бы договориться. Но мы не договорились. Июнь месяц 2014 года — мы приезжаем, опять-таки с господином Шуфричем, встречаемся и в Донецке, и в Луганске, готовим встречу (уже президент Украины Порошенко попросил этим заниматься). Готовим встречу Трехсторонней контактной группы, которая была создана 8 июня его указом. Представитель ОБСЕ, господин Кучма и посол России Зурабов — и мы должны были организовать эту встречу.

22 июня мы находимся в Донецке и Луганске, договариваемся со скрипом, с отсутствием желания, но под прямым и принципиальным воздействием Москвы. Они соглашаются на такую встречу на следующий день. Мы возвращаемся в Киев, берем указанных лиц и летим в Запорожье, потому что уже аэропорты Донецка и Луганска не работали, и едем машинами через блокпосты, включая "Правый сектор", в Донецк и Луганск. И проводим в Донецке первое заседание 23 июня. Договариваемся о перемирии временном. В это время президент Порошенко приостановил антитеррористическую операцию. Потом 27 июня договариваемся, что следующая встреча состоится 1 июля, что приостановление огня с двух сторон продолжается. Но потом 1 июля было принято решение возобновить антитеррористическую операцию. И я вышел из этого процесса и вернулся в него только в декабре 2014 года, когда договаривался о крупном обмене, когда было освобождено более 200 человек.

Вячеслав Пиховшек: Восстановление этой операции, как вы считаете, — это ответ американцев?

Виктор Медведчук: Вы знаете, влияние американцев есть во всем, что связано с Украиной, с конца 2013 — начала 2014 года. И это (кто-то может подумать, что я субъективно об этом говорю, но я искренен) реальная объективность. Это принцип, который был использован США в лице руководящих органов, направленный на установление внешнего управления в стране. Под этим внешним управлением, к огромному сожалению, находится Украина и сегодня.

Вячеслав Пиховшек: В апрельском интервью BBC вы цитировали ваш разговор с президентом России, я так понимаю, на Валдае это было. Там было сказано, что народы стравили, и теперь задача политиков состоит в том, чтобы наладить нормальные отношения между народами. Так это звучало в вашей передаче. Вы верите, что возможно восстановить нормальный товарооборот России и Украины, хотя бы на этом уровне? Ведь в России реализуется программа импортозамещения, Россия рассматривает себя как самодостаточную экономику, И в общем, хоть и под санкциями, к этому результату идет. Может, Украина объективно становится менее важной для России?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я вам хочу сказать, это действительно такая фраза стратегическая. Как по мне, она объективно отражает действительность. Он тогда сказал (кстати, ему на Валдайском форуме кто-то из политологов из Украины задал этот вопрос): "Нас сначала разъединили, а потом стравили, и мы сами в этом виноваты". Он сказал: "Мы сами в этом виноваты". Я позднее, когда давал интервью, говорил, что считаю: я тоже в этом виноват. Я тоже, потому что был при власти. И, наверное, что-то недоделали. Потом я был в политике. Наверное, мы, политики, которые не обращали на это внимания, а учитывая, скажем, летаргический сон последнего президента перед этими событиями, господина Януковича, который провалился в этом сне и ничего не контролировал, а упорно повторял, что евроинтеграционный выбор является безальтернативным, потом развернулся в другую сторону, — это все тоже взаимосвязанные вещи. Они не могут просто так происходить.

Но то, что вы спрашиваете, весь вопрос заключается в том, что в целом речь идет об экономике Украины. Я на сегодняшний день так считаю. И это не только моя точка зрения, это точка зрения экспертов из Института экономики, Академии наук Украины, это точка зрения людей, которые понимают в этом, а не тех, которые по ошибке или по случайности попали в правительство и непонятно чем там занимаются, потому что их общая черта (80% находящихся там лиц) — это профнепригодность. Видимо, других не было, не было кого туда поставить. Или они не подходили по политическим взглядам, или по идеологии. Так вот, направление экономики должно быть изменено в каком плане: нам не подходит курс, который ограничен рамками ЗСТ с ЕС, он нам категорически экономически не подходит. И пока мы будем дрейфовать в этой локации — зоны свободной торговки с ЕС — у нас с экономикой ничего не получится. Мы уже сегодня об этом говорили, я неоднократно приводил примеры.

Нам надо восстановить наше участие в зоне свободной торговли СНГ, Нам надо пересмотреть условия ВТО, куда мы попали на кабальных условиях при президенте Ющенко и уничтожили и наше сельское хозяйство, и наше животноводство, и многие другие отрасли, потому что мы туда попадали ради пиара, а не ради договоренностей. И можно сравнить, как туда попала Россия, на каких условиях (при многих нулевых ввозных пошлинах), и как туда попала Украина. Нам надо сегодня искать рынки в странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Там будущее нашей экономики. Надо изменить концептуально сам подход к экономике. Если мы этого не сделаем, ничего не получится.

Кроме того, в плане развития экономики и того пути, который будет предлагать в том числе и партия "За життя", нам надо сегодня изменить и реформировать налоговую систему. О том, что она является тлетворной для Украины, свидетельствует хотя бы такой факт, что два последних года — 2016-й и 2017-й — по условиям ведения бизнеса и по рейтингу Ассоциации бизнес-промышленных палат — Украина находится, вдумайтесь, на 46-м (последнем) месте в Европе. Это означает, что нет никакой дерегуляции. Она есть, но то, что есть, является неэффективным. Это означает, что наши налоги сегодня неспособны стимулировать развитие бизнеса. Это означает, что сегодня мы должны пересмотреть вопросы налогообложения малого и среднего бизнеса, одни налоги и сборы отменить, другие изменить. Более того, мы сегодня должны создать инвестиционный климат. Вот мы начинали перед нашей программой говорить с госпожой Дианой. Инвестиционный климат — это не отдельные предприятия, которые приходят сюда, это климат, который создается для привлечения массовых прямых иностранных инвестиций. А что у нас происходит? С 2013-го по 2018-й у нас инвестиции, которые были вложены, уменьшились на 12 млрд. Было 51,7 млрд — стало 39 млрд. Инвестиции ежегодные прямые, приток инвестиций, в 2013 году был 5,3 млрд, в 2017 году, по итогам года, он составлял 1,8 млрд. Вот сегодня, за 7 или 8 месяцев, эти инвестиции составляют 1,2 млрд. Да, вы правильно сказали: 34,5% — это инвестиции из России. Что надо сделать для этих инвестиций? Первое — создать инвестиционный климат, а инвестиционный климат — это судебная защита, это отмена любого вмешательства админресурса, это банковская и финансовая системы, это (опять мы к этому возвращаемся) мир на Донбассе.

Пока идет вооруженный конфликт, пока идут боевые действия, пока нет мира на Донбассе, пока, извините, гуляют миллионы образцов различного оружия по стране, пока существует такое понятие, как обеспечение безопасности наших граждан, никакие инвестиции сюда не придут, ведь деньги любят спокойствие. И следующее направление — это направление сокращения бюджетных затрат. Потому что (я уже говорил, как мы выполняем бюджет, что он провален нашим правительством) сегодня вместо того чтобы привлекать инвестиции, менять и поддерживать отечественное производство, мы занимаемся тушением пожаров с помощью бензина. Надо сокращать траты на государственный аппарат. Да, надо оставить те деньги, которые мы выделяем для обороны и национальной безопасности, а все остальное, в том числе и на правоохранительную систему, частично надо уменьшить эти траты. Надо уменьшить траты чиновников, надо уменьшить траты, которые на сегодняшний день имеют место для руководителей госкомпаний — того же Витренко, того же Коболева. Да, это же не анекдот, и даже смеяться поздно — плакать надо.

Вячеслав Пиховшек: 49 млн распиленных долларов. Премия.

Виктор Медведчук: Плакать надо. И премия за что? Ведь этот вопрос не решен. Он же не решен еще.

Вячеслав Пиховшек: Споры "Газпрома" и "Нефтегаза".

Виктор Медведчук: Решение суда или это решение завтрашнего дня? Как можно было делить? Нет, делить они могли всё что угодно, потому что сегодня им позволили это делать. Как могла власть — в лице правительства — разрешить это сделать? Поэтому если мы не будем идти по этому пути, то мы не изменим экономику, а значит — не изменим уровень жизни людей, уровень благосостояния. И ситуация будет только ухудшаться.

Вячеслав Пиховшек: Я хочу подчеркнуть для наших зрителей: вот смотрите, сколько мы вопросов ни задаем, перед Виктором Владимировичем нет листика. Ни с какими цифрами, ни с чем. То человек их помнит и сразу говорит. Но я хочу повторить вопрос: Россия реализует программу импортозамещения — мы будем нужны России или нет, то, что производит Украина? Или…

Виктор Медведчук: Чем раньше мы создадим условия для прагматических полноценных экономических отношений с Россией, тем больше у нас будет успеха в этом направлении. Потому что то, что сегодня происходит (я уже говорил о ЗСТ с ЕС), это означает одно: мы на сегодняшний день присоединились к санкциям Евросоюза в отношении России. Россия ввела контрсанкции против экономики Украины — и вот этот обвал. Но при этом, как было правильно замечено, и экспорт, и импорт у нас главный с Россией, продолжается. Поэтому нам надо изменить характер содержания направленности нашей экономики, выйдя за рамки ЗСТ с ЕС. И тогда мы можем изменить ситуацию, которая может нам помочь, даже в условиях политики импортозамещения в России.

Вячеслав Пиховшек: Еще есть один вопрос, правдивый ответ на который, наверное, можете дать только вы. На самом деле тот, который надо услышать — я, во всяком случае, ему поверю. Вы имеете возможность знать мнение не только президента России по многим вопросам, но и президента Казахстана Нурсултана Абишевича Назарбаева, и президента Беларуси Александра Лукашенко. Скажите, даже если не персонализировать, потому что так может быть неудобно...

Виктор Медведчук: Некорректно.

Вячеслав Пиховшек: С моей точки зрения, то, что происходит в нашей стране усилиями действующей власти, исполнительной особенно, — это мощнейшая прививка для русского, казахского, белорусского народа, пример, как жить нельзя, как делать нельзя. То есть мы — наглядная иллюстрация, пособие, как не надо что-то делать у себя в стране. Какая их оценка того, что в Украине происходит?

Виктор Медведчук: Вы знаете, они это все осознают и понимают. Но, отвечая на ваш вопрос (правильный вопрос по сути), я скажу: мне же обидно, горько обидно оттого, что эксперимент почему-то произошел в моей стране, в моей родной стране, где я живу, где я продолжаю жить, где похоронены мои родители, где учится моя дочь в школе, где я продолжаю жить… Этот эксперимент произошел здесь. Может быть, он им и поможет, но мне хотелось бы, чтобы подобного эксперимента в Украине не было и чтобы мы жили по-другому.

Вячеслав Пиховшек: Какая ваша оценка вот этой всей концепции, которая предлагается теперь чуть ли не как панацея? Наверняка эта власть будет предлагать ближе к выборам введение миротворцев ООН, вот они придут — и все будет спокойно.

Виктор Медведчук: Вы знаете, у этой истории нет перспектив, история эта называется "миротворцы". Почему? Потому что если речь идет о миротворцах в части обеспечения безопасности специальной мониторинговой миссии ОБСЕ, то тогда этот вопрос может быть рассмотрен (проект соответствующей резолюции подан МИДом Российской Федерации в Совет Безопасности ООН). Если речь идет о чем-то другом — а об этом чем-то другом говорят в Украине, говорят в Европе, в той же Германии и Франции — то, как заявили представители России (и я это слышал неоднократно, в том числе и в неофициальном порядке, я это передавал президенту Порошенко), это может быть. Но тогда это надо согласовывать напрямую с представителями Донецка и Луганска — с теми, кто представляет этих людей и эти территории. Потому что, естественно, такая миссия должна вводиться там, и люди, которые живут на этих территориях, должны или соглашаться с этим, или приветствовать это, или возражать. Ведите переговоры, договоритесь, и, пожалуйста — это может быть. С учетом того, что вряд ли, к сожалению, наша власть на это пойдет, я поэтому сказал, что эта история не имеет перспектив.

Диана Панченко: Но Сурков и Волкер практически не смогли договориться по миротворческой миссии.

Виктор Медведчук: Ну, конечно, они не смогли договориться, потому что у России есть своя позиция, она официально отображена. У Украины, Германии, Франции тоже есть своя позиция, хотя она пока на словах, а не на бумаге, потому что ведь другого проекта резолюции в Совет Безопасности ООН никто не подавал.

Вячеслав Пиховшек: Прежде чем поблагодарить Виктора Владимировича за длинное интервью, я хочу сказать сознательно вам, уважаемые зрители, что есть один вопрос, который я не задал. Хочу объяснить свои действия. Очень много спрашивают: считает ли Медведчук Россию агрессором, оккупантом и все прочее? Я не задал этот вопрос по очень простой причине. Перед нами человек, который находится в уникальной политической роли, который может вести переговоры с Москвой… Я считаю, что любой ответ на этот вопрос ухудшает возможность реальных переговоров, поэтому я этот вопрос не задавал.

Виктор Медведчук: У меня есть просьба к вам, к обоим ведущим, я хочу ответить на этот вопрос.

Вячеслав Пиховшек: Пожалуйста.

Виктор Медведчук: Первое — вы знаете, что в феврале — марте 2018 года известный, авторитетный социологический центр — Киевский международный институт социологии — изучал вопрос: отношение украинцев к России. Так вот, 38% заявили, что они относятся к России плохо или очень плохо. А 45% заявили о том, что они относятся хорошо или очень хорошо. Социологические исследования, проводимые в 2018-м, неоднократно подчеркивали, что более 50% украинцев выступают против запрета российских интернет-сайтов, против запретов российских фильмов, российского телевидения, литературы, посещения Украины творческими коллективами и артистами. Более 50%! Вот я среди этих людей, среди 45%, которые относятся хорошо и очень хорошо к России. Среди более 50%, которые на сегодняшний день против всех запретов, связанных с Россией. Но это еще не все. Я хочу об этом сказать и хочу, чтобы меня не просто послушали, а услышали, что, кроме этой всей истории, есть еще то, о чем мы частично говорили. Это история экономических взаимоотношений. Это история энергозависимости и экономической зависимости от России. А это сегодня не только экспорт и импорт, это еще и то, о чем мы говорили, — транзит газа. А есть еще транзит нефти (это сотни миллионов долларов в год, потому что в 2017 году мы прокачали 14 млн тонн нефти из России в Европу). Кстати, можем прокачивать 67, такова производственная мощность такого известного нефтепровода, как "Дружба". Это еще, ко всему прочему, питание для атомных электростанций — твэлы, которые вырабатывают 53‒55% всей электроэнергии в Украине. Это еще, ко всему прочему, поставка нефтепродуктов — дизельное топливо и сжиженный газ, 40% всего потребляемого в Украине мы получаем из России. И если приводить эти данные, а потом вернуться к тому, о чем я уже сказал (Россия признает Донбасс территорией Украины, и Россия не признала непризнанные республики и их независимость, как это она сделала по отношению к Южной Осетии, Абхазии), то из этого исходит, что штамп в отношении агрессии для меня неприемлем, как неприемлем и для многих людей в Украине.

Вячеслав Пиховшек: Спасибо большое, Виктор Владимирович, за интервью.

Диана Панченко: Спасибо за интервью.

Виктор Медведчук: Пожалуйста.

 

Материалы этого раздела размещаются авторами самостоятельно в режиме свободной постановки. Редакция может не разделять позицию автора.

Уважаемые авторы! Просим вас не использовать сайт "Украинский выбор" для перепоста материалов с других источников и рекламы товаров и услуг. Благодарим за понимание и сотрудничество.
Комментарии (0)