Критерии оценки
Актуальность:
Грамотность:
Стиль:
Комментариев:
0
Рейтинг статьи:
0

Ваши комментарии и оценки формируют рейтинг публикации. Лучшая публикация попадает в ТОР и это дает возможность автору стать экспертом сайта.

Внимание!
Автор самостоятельно размещает свои материалы на нашем сайте и несет за их достоверность полную ответственность. Редакция не всегда разделяет мнение автора.

Live
Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Ирина Русенко 29.05 10:35 — комментирует статью Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Гость Из Будущего 26.05 05:02 — комментирует статью Как провести обмен по формуле «всех на всех», или Об «успехах» дипломатии Волкера
Свобода слова по-еврореформаторски: неугодные СМИ закрыть, инакомыслие…
Ирина Русенко 22.05 15:31 — комментирует статью Свобода слова по-еврореформаторски: неугодные СМИ закрыть, инакомыслие…
Прозрение Европы,  или Новые горизонты демократии по-украински
Ирина Русенко 18.05 15:58 — комментирует статью Прозрение Европы, или Новые горизонты демократии по-украински
Прозрение Европы,  или Новые горизонты демократии по-украински
Ирина Русенко 18.05 15:57 — комментирует статью Прозрение Европы, или Новые горизонты демократии по-украински
По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
Ирина Русенко 18.05 15:45 — комментирует статью По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
Ирина Русенко 18.05 15:43 — комментирует статью По иску Виктора Медведчука суд обязал Парубия пройти психолого-лингвистическую…
С Праздником Светлой Пасхи!
Борис Борисович Рогозин 17.05 16:03 — комментирует статью С Праздником Светлой Пасхи!
С Праздником Светлой Пасхи!
Борис Борисович Рогозин 17.05 16:02 — комментирует статью С Праздником Светлой Пасхи!
Виктор Медведчук: Прорыв украинских товаропроизводителей на Запад так и не…
Гость Из Будущего 12.05 15:13 — комментирует новость Виктор Медведчук: Прорыв украинских товаропроизводителей на Запад так и не…
В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Алекс Короткий 10.05 23:31 — комментирует новость В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Алекс Короткий 10.05 23:21 — комментирует статью Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Кабмин утвердил перечень объектов большой приватизации на 21,3 млрд грн…
Таїсія Попович 10.05 23:14 — комментирует новость Кабмин утвердил перечень объектов большой приватизации на 21,3 млрд грн…
В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
Таїсія Попович 10.05 22:11 — комментирует новость В. Медведчук: О каком повышении цены идет речь, если в Украине три четверти газа —…
В. Медведчук: Надругательство над подвигом воинов-освободителей стало в…
Таїсія Попович 10.05 22:08 — комментирует новость В. Медведчук: Надругательство над подвигом воинов-освободителей стало в…
Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Саша Жук 10.05 15:21 — комментирует статью Газ Украины и для Украины: дискуссии вокруг цены
Американский штат признал Голодомор геноцидом украинского народа
Таїсія Попович 10.05 14:49 — комментирует новость Американский штат признал Голодомор геноцидом украинского народа
Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Таїсія Попович 10.05 14:48 — комментирует новость Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
Таїсія Попович 10.05 14:18 — комментирует новость Виктор Медведчук: Стереть из памяти людей одесскую трагедию не удастся
С днем Великой Победы!
Таїсія Попович 10.05 14:14 — комментирует статью С днем Великой Победы!
История

Великий пожар 1811 года в Киеве

Авторы:  Георгий Александров, Денис Коваленко

Великий киевский пожар, начавшийся 9 июля 1811 года, до сего времени  остается для историков загадкой — современники это бедствие сравнивали с нашествием хана Батыя. 

В начале XIX века в Киеве обитало всего 30–40 тысяч жителей, а сам город состоял из трех практически самостоятельных частей: Печерской крепости, Верхнего города (на Старокиевской горе) и Подола. Последний был деловой и культурной частью города. 

По официальной версии пожар возник совершенно случайно, продолжался три дня, 9–11 июля, и далее Подола не распространялся. Однако многие дошедшие до наших дней письменные свидетельства говорят о том, что пожары терзали Киев не три дня, а более месяца, и возникли они не случайно. Они возвещали о той великой буре, которая омрачила 1812 год. В начале лета 1811 года в Киеве и во всем крае стояла сильная жара. Днепр обмелел, среди его волн появились многочисленные песчаные бугры, по которым мальчишки перепрыгивали с Подола на Труханов остров. Вода в колодцах почти исчезла.

Вспомним тот факт, что годом ранее, в 1810 году, отношения между Россией и Францией окончательно испортились. Наполеон и Александр І начали стягивать к разделявшей их страны польской границе войска. В планах будущей войны Киев играл видную роль, так как с запада империю прикрывали всего две крепости – Рига и Киев. В последнем предполагалось устроить лагерь-депо для запасных армий.

Строительные работы над Днепром привлекли к себе внимание командующего французской армией на территории «герцогства Варшавского» маршала Даву. Однокашник Наполеона по военной школе и соратник всех его походов, он отличался не только крутым нравом, но и был хорошим военным стратегом. Не имея возможности воспрепятствовать строительству напрямую, французы стали засылать в город группы диверсантов, состоявшие в основном из волынских шляхтичей.

Из своих поездок в «герцогство» шляхтичи возвращались подчас с «деликатными поручениями» французской разведки. По замыслу Даву и его коронованного патрона, умело скоординированные удары по Киеву должны были внести замешательство в работу местных властей, ослабить тылы русской армии и породить панические настроения среди населения. Первой жертвой диверсантов стал Подол с его портом и многочисленными складами. По одним источникам, огонь появился «в третьем квартале в избе сапожника возле Днепра», по другим – за Вознесенской церковью, в глухом «Ивченковом переулке» (в районе теперешнего Хорива переулка), в доме, сдаваемом купцом Ивченко для постоя солдат, которые в то утро отправились на учение на Оболонь.

Самым подозрительным в пожаре 1811 года было то, что как только вспыхнула первая усадьба, огонь, как по сигналу, показался во всех концах Подола. Когда «любопытные, – пишет Н. Закревский, – устремились к тому месту, где впервые вспыхнул пожар, они почти в одно время услышали со всех колоколен несчастные известия и тогда же увидели страшный огонь в четырех или пяти противоположных концах города». Неукротимое пламя бушевало на улицах Подола три дня, пока не превратило его в сплошное пепелище. Отставной адъютант киевского генерал-губернатора писатель Федор Глинка путешествовал тогда по Украине и прибыл в Киев сразу после катастрофы. По словам очевидцев и своим непосредственным наблюдениям, он создал первое печатное описание бедствия: «С высоты горы, подле церкви св. Андрея Первозванного, взглянул я на опустошение, учиненное великим пожаром, и невольно содрогнулся. Там, говорили мне, среди самой населенной части Киева, на Подоле, начался пожар в четыре часа пополудни, и вдруг черные тучи дыма помрачили солнце и закрыли свод неба. Порывистый вихрь, кружа с собою пыль, дым и горящий пепел, уносил целые пылающие головни и разбрасывал их по всему пространству. Огненные столпы показались в разных местах вдруг, и пламя обхватило весь Подол. Бедствие сделалось неминуемым и всеобщим; день претворился в ночь; каждое огромное здание представлялось огнедышащим жерлом, извергающим пламя, дым и пепел. каменные дома горели и с треском распадались; великолепные храмы пылали; сотни малых хижин во мгновение ока превращались в пепел. Все пожарные трубы, все полицейские отряды, несколько батальонов солдат и несколько тысяч народа не могли подать никакой помощи нижнему Киеву. И можно ль было изобресть средство к спасению тогда, как пламя в виде огненной реки, почти равнявшейся в широте с самим Днепром, разливалось по всему берегу? Ветер, ударявший в гору и потом от неё отражавшийся, увлекал за собою пламя и каждым оборотом своим зажигал по десяти и более домов вдруг. И самый воздух казался воспламененным. Напрасно народ и войско толпились в тесных улицах, загроможденных тлеющими бревнами: деревянная мостовая горела под ногами их; с обеих сторон пылали дома, а сверху сыпался горячий пепел. Генерал Милорадович, известный непоколебимым мужеством своим в сражениях, ободряя жителей и поощряя войско, являлся везде, где огонь и опасность усиливались. В одном тесном переулке пламя, обойдя его кругом, опалило ему щеку, волосы и мундир. Едва мог он ускакать по горящим развалинам».

Нечто подобное происходило и в иных местах Украины. Во время своего путешествия Федор Глинка видел многие опустошенные огнем города и села. Не один Киев горел. Сгорает Бердичев и Житомир, горит Волынь и Надднепрянщина. Какое-то время он терялся в догадках о сути происходящего, но после разговора с глазу на глаз со своим бывшим начальником в Киеве окончательно убедился в справедливости слухов о французских диверсантах.

Огонь уничтожил более двух тысяч домов, магистрат, двенадцать церквей и три монастыря...

2 августа для успокоения горожан из Петербурга прибыл следственный пристав Аничков. Он действовал в рамках полученной от начальства инструкции и вскоре «выяснил», что никаких поджогов не было и не могло быть, а Подол сгорел от баловства с огнем 15-летнего сына мещанина Авдиевского. Надуманность официального вывода была всем понятна, но правительству он понравился. 6 сентября Аничкову объявили монаршее благоволение за удачное следствие, и он благополучно отбыл из Киева. Возмущению горожан не было предела. Не заинтересованный в раздувании скандала царь пообещал погоревшим подолянам безвозмездную материальную помощь. Предполагалось не только возобновить застройку на перенаселенном берегу Днепра, но и создать для подолян за счет казны новый жилой массив.

В «Дневниках» митрополита Серапиона также описывается факт, что после того, как сгорел Подол, начали полыхать дома на Липках, Печерском форштадте и в самой киевской цитадели. 19 августа Печерск «был весь день наполнен горячим дымом, что дышать было трудно, и вдали мало что видно». Киевляне так и не узнали, что в тот день горело у военных на Печерске. Возможно, диверсанты пробрались в саму цитадель крепости и зажгли военные склады. А там было чему гореть!

Диверсии на Печерске сочетались с элементами психологического террора. Агенты маршала Даву стремились посеять панику среди местной администрации. 14 июля, пишет владыка, сгорел дом войта Г. И. Рыбальского на Форштадте (на теперешней Рыбальской ул.). 28-го вспыхнул «правый со въезда корпус» Царского дворца, в котором жил киевский генерал-губернатор. Более чем через месяц после подольского пожара, 16 августа «горел дом зятя коменданта Массе Корта близ дома ген. Бухгольца. На другой день в том же доме горел другой флигель». 17 августа огонь уничтожил дом графа Самойлова напротив Царского дворца и склады военной аптеки. В то же время на Кудрявце сгорел старый митрополичий дом, переоборудованный под военный госпиталь. И, наконец, самое загадочное сообщение из дневника митрополита Серапиона: «О серьезности диверсии в крепости говорит тот факт, что через три дня в Петербург отправили восемь арестантов, подозреваемых в поджогах, и еще шесть человек остались под следствием в самом городе».

Для окончательного замирения горожан в Киев был послан сенатор Завалиевский, которому поручалось проверить справедливость выводов Аничкова. Расчет правительства состоял в том, что сенатор был для киевлян своим человеком (в детстве он был городским «нищуком», т. е. сиротой, жившим при приходской церкви), и они ему могли поверить, если он тоже скажет, что никаких диверсантов в Киеве не было и нет. Сенатор-«нищук» так и сделал, но киевляне все-таки остались при своем мнении.

После отъезда второго царского следователя тревожные слухи не прекратились. Народ роптал. Горячие головы начинали свои частные расследования «пожарного дела» и открыто говорили о том, о чем упорно молчала полиция. Рассказ одного из них в 1891 году попал на страницы очерка «Тревожные годы» историка Ореста Левицкого, исследовавшего полицейские материалы 1811 года.

Интересную версию приводят «Записки» волынского помещика Яна Охотского, изданные в Петербурге в 1874  польским писателем И. Крашевским. Охотский подробно рассказывает о своих связях с французской разведкой. Пишет о диверсионной группе, располагавшейся в конце 1810 года в его имении Галеевке под Житомиром. Называет имена и дату ее переброски в Киев. В этом отряде поджигателей состояли сын генерала польской службы Карвицкого, жених дочери Охотского Антон Мошинский и капитан Янишевский, пробравшийся в Россию из герцогства Варшавского нелегально под видом украинского казака. Хозяин имения опасался доноса, но выставить диверсантов из дома не мог, поскольку часть его имений находилась по ту сторону границы, где обосновался его французский приятель генерал Савоини.

После Святок 1811 года заговорщики наконец покинули Галеевку. Охотский облегченно вздохнул, но осенью 1812 года Мощинский снова напомнил о себе, прислав письмо из тюрьмы, куда угодил по уголовному делу. Требовал денег на подкуп полиции и судей. В случае отказа угрожал донести в комиссию генерала Эртеля, кто прятался от русских властей в Галеевке зимой 1810 года. Неизвестно, чем могла бы закончиться эта история, но после победы русских войск на Березине и изгнания французов из пределов России царь Александр поспешил объявить «амнистию для всех поляков, замешанных в политических проступках». «Нас, – с облегчением замечает в своих “Записках” Охотский, – уже не могли ни требовать к ответу, ни судить, если бы и были какие подозрения».

И все же Охотского постигло возмездие за злодеяния его сообщников в Киеве. Его дом взлетел на воздух от взрыва того самого пороха, от которого сгорело, возможно, не одно строение на Подоле и Печерске. Наделяя капитана Янишевского «сподручным материалом», генерал Савоини не поскупился, и после отъезда диверсантов в Киев на чердаке Охотского остался «про запас» целый сундук французского пороху. Спустя какое-то время после войны в доме возник пожар. И все могло бы кончиться благополучно, если бы не это опасное наследство маршала Даву. Взрыв в Галеевке, разнесший на куски базу поджигателей, стал последним аккордом трагедии, разыгравшейся на Подоле летом 1811 года.

В память от киевского пожара 1811 года городу осталась перепланировка Подола. В целом огненный смерч за три дня 9–11 июля уничтожил свыше двух тысяч домов, 12 церквей, три монастыря. В пожаре выстояли лишь отдельно стоящие каменные сооружения: Контрактовый дом, «домик Петра І», «дом Мазепы» (ныне – Музей гетманства), «дом Рыбальского» на Притисско-Никольской, «дом Назария Сухоты» (на Контрактовой площади, перестроен), отдельные церкви. От «допожарного» планирования района сохранились  только улицы Боричев Ток, Покровская и Притисско-Никольская. 

После пожара Подол был заново отстроен по проекту Киевского архитектора Андрея Меленского и  петербургского — Вильяма Гесте. Согласно этому проекту, планировка района приобрела модные для того времени регулярные формы. Вместо узеньких и изогнутых улочек были проложены ровные улицы, разделявшие территорию на прямоугольные кварталы. Таким образом, взамен древней исторической планировки появилась сеть улиц, которые можно видеть сегодня.

По материалам:

Анатолий Макаров «Были и небылицы старого Киева»

www.interesniy.kiev.ua

http://gorodkiev.info

http://kp.ua

country.alltravels.com.ua

Материалы этого раздела размещаются авторами самостоятельно в режиме свободной постановки. Редакция может не разделять позицию автора.

Уважаемые авторы! Просим вас не использовать сайт "Украинский выбор" для перепоста материалов с других источников и рекламы товаров и услуг. Благодарим за понимание и сотрудничество.
Комментарии (0)